Пари, милорд !

— А эти где? — Вырвал меня из тягостных размышлений вопрос Олли.

— В гостиной.

— И что? Так и будешь носиться с ними, как наседка? — Ревниво спросил духовик.

— Оллилен, они же дети.

Укор в моем голосе не расслышал бы разве что глухой.

— Им нужно внимание.

— Ну да, ну да, — закивал Олли. — Внимание, значит. А нам с хозяином, получается, не нужно. Мы, выходит, больные и беспомощные, никому не интересны, — с претензией заявил он и скрестил на груди крошечные руки, в упор рассматривая меня по-детски обиженным взглядом.

— Это ты-то больной?

Я невольно усмехнулась, покосившись на вредного духовика.

— А что? У меня, может, несварение, — вскинулся тот. — От голода!

— Скорее, от переедания, — хмыкнула в ответ, кивнув на жалкие крошки, оставшиеся от целой горы кексов.

— Клевета! — Выпятив нижнюю губу, заявил духовик, а я внимательно посмотрела на него и спросила:

— Оллилен, а расскажи-ка мне о своих обязанностях?

— Чего? — Прикинулся непонимающим духовик.

— Обязанности по дому, Олли, — повторила вопрос.

— С чего ты взяла? — Нахмурился Олли, но его глаза предательски забегали.

— Понятно, — хмыкнула в ответ. — Отлыниваешь, значит. Дом запустил, бездельничаешь, за хозяином не ухаживаешь…

Я выпрямилась и строго посмотрела на духовика.

— Так, это… От хозяина приказов не было.

Олли нахмурился и выпятил впалую грудь, копируя мою позу.

— Между прочим, я не имею права самовольничать, — с вызовом заявил он.

— А приказ от хозяйки тебя устроит?

— Это кто хозяйка? Ты, что ли?

— Я, Олли. Я.

— Догадливая, — буркнул духовик. — Ну и чего хочешь? — спустя пару минут неохотно спросил он.

— Ежедневную уборку особняка. И мытье посуды.

— Так ты же и сама можешь, — попытался выкрутиться Оллилен.

— Я-то могу. Но вот кормить бездельников и нахлебников вкусными лимонными кексами и пирогами не собираюсь.

— Ладно, понял, — со вздохом пробормотал Олли и добавил: — Все сделаю, хозяйка.

Он потер кончик носа и словно к чему-то прислушался.

— Где, говоришь, этих оставила? — Неожиданно спросил духовик. — В гостиной?

— Да. А что?

Я насторожилась.

— Да нет, ничего, — отчего-то очень довольным тоном произнес Оллилен и громко высморкался в огромный клетчатый платок. — Ты про зелье свое не забыла? Неси, пока не остыло, — посоветовал он мне и быстренько отвернулся, а потом и вовсе растворился в воздухе.

Странно.