Пари, милорд !

Чего это он так воодушевился?

Я произнесла заклинание, помешала отвар по часовой стрелке, поставила кружку на поднос и пошла в кабинет, по пути заглянув в гостиную.

— Эльза?

Тишина показалась подозрительной. Я открыла дверь шире, оглядывая комнату, и беззвучно выругалась. Гостиная оказалась пуста. В памяти всплыли странные ужимки Олли, и в душе шевельнулось нехорошее предчувствие.

Нет. Только не это!

Я ухватила поднос покрепче и поспешила к кабинету, стараясь не расплескать отвар.

— А у пони есть хвостик? — Послышался из-за приоткрытой двери неразборчивый вопрос Карла, и я снова выругалась.

— А мама говорила, что когда я вырасту, у меня будет настоящая лошадка, — не унимался ребенок.

Ну как он там оказался? Ох… Стейн меня убьет!

Я решительно потянула на себя дверь, готовая к любым неприятностям, и остолбенела, разглядывая открывшуюся моим глазам картину.

Лорд привычно сидел за столом, прямо у него на коленях устроился Карл, сосредоточенно раскрашивающий карандашом изрядно помятый лист, а рядом, поднырнув под руку Стейна, стояла Эльза.

Сам Стейн казался странно задумчивым. В его глазах застыло непонятное выражение. Казалось, лорд не знает, как реагировать на юных оккупантов. Но взгляд его определенно стал мягче. Точнее, он был не таким режущим, как обычно, и когда муж поднял его на меня, я торопливо сказала:

— Простите, милорд, это моя вина, не уследила.

Я поставила поднос на стол и попыталась взять на руки Карла, но тот вцепился в Стейна и поднял на меня обиженные глаза, в которых блеснули слезы.

— Не хочу! — Заявил малыш, а Эльза плотнее прижалась к Стейну и обняла его за пояс.

— Дети, нам пора уходить. Лорд Стейн устал.

— Не пойду!

Карл упрямо насупился и сильнее сжал пальцы.

— Оставьте, — тихо сказал лорд, и в его взгляде на секунду промелькнула такая тоска, что мне стало не по себе.

— Но они же вам мешают.

Стейн нахмурился, его лицо окаменело, и он через силу выдавил:

— Ничего страшного.

— Как скажете, милорд, — кивнула в ответ, не веря тому, что так легко отделалась, и в то же время испытывая невольное сочувствие.

Нет, Стейн пытался скрыть от меня эмоции, но я их увидела — боль от того, что у него никогда не будет наследников, тоску по загубленной жизни, злость на судьбу. И мне самой на миг стало больно.