Пари, милорд !

— Ты снова за свое? — Сердито произнесла девушка, при этом нежно отводя от лица мужа выбившуюся темную прядь.

— О чем ты?

Каллеман удивился так искренне, что, не наблюдай я недавнюю сцену, то наверняка бы поверила. Но леди Каллеман, похоже, хорошо знала своего супруга.

— Что ты сделал с несчастным Ройзеном? — Настойчиво спросила она.

— Да ничего я с ним не делал, — совершенно спокойно ответил Каллеман. — Мы просто поговорили, Эви.

— Знаю я твои разговоры, — фыркнула девушка. — Он хоть на своих ногах ушел? Эрик, я же тебя просила, оставь моих однокурсников в покое.

Ты так всех запугал, что они ко мне подойти боятся!

— И правильно боятся, — хмыкнул Каллеман. — Не злись, Эви. Эти сопливые мальчишки позволяют себе слишком многое.

— Да что позволяют-то?

— Вечно они вокруг тебя отираются, — буркнул Каллеман и веско добавил: — А я ни с кем делиться не собираюсь.

— Фу, какой ты ужасный собственник! — Ответила девушка и рассмеялась так нежно, словно по полу хрустальные бусинки рассыпались.

— Эрик, я серьезно, перестань гонять мальчишек. Тебя и так все боятся.

— Я глава полиции. Меня и должны бояться, — усмехнулся Каллеман.

— Какие глупости! — Воскликнула леди Каллеман и потянулась к мужу.

А уже в следующую минуту пара самозабвенно целовалась, и я покраснела от той откровенности, с которой Каллеман сжимал жену в объятиях. В памяти, помимо воли, снова всплыла минувшая ночь и неожиданное пробуждение. Мать-Заступница! Ну зачем я это вспомнила? Ведь давала же себе слово все забыть! Да только разве это возможно?

Я коснулась пылающей щеки и тут же отдернула руку, почти обжегшись от реальности воспоминания — полутьма спальни, сильные руки, крепко прижимающие меня к горячему мужскому телу, настойчивые губы, целующие нежно и так сладко, что в груди все заходится от незнакомой истомы.

С каждой минутой она становится все ярче, все сильнее, и вскоре вырывается на свободу протяжным стоном, от которого я и очнулась.

— Уймись, Софи, — отступив на пару шагов, а потом и вовсе припустив по коридору, пробормотала вслух.

— Ничего не было. Тебе все просто приснилось.

Да. Лучше думать именно так, тем более что Стейн ничего не помнит. По крайней мере, я очень на это рассчитывала. Но в голове по-прежнему крутились обрывки видения, в котором я целую упоительно вкусные губы, и щеки полыхали все сильнее.

— В конце концов, это просто глупо, — остановившись и сжав кулаки, сказала вполголоса.