Огонь в твоих глазах. Обещание

Мешали мысли, взбудораженные нервы и натруженное, непривычное к верховой езде тело. Но ближе к утру Киалана все же даровала блаженное забытье. Растянувшись на попоне во весь свой долговязый рост, он не почувствовал небольшой сучек, который упёрся прямо в копчик. Вдобавок пропустил момент, когда исчезло одеяло.

Костёр давно погас, и утренняя сырость сартогским разведчиком пробралась под одежду. Нааррон с трудом сел, не открывая глаз, пошарил вокруг, но одеяло так и не обнаружилось. Ничего не изменилось и с открытыми глазами.

«Не иначе идиот Крэг подшутил!»

Здесь на высокогорье воздух был особенно чист и прохладен, на сухой прошлогодней траве блестели капельки росы, изо рта шёл лёгкий парок. К неудобствам от холода добавились боль в копчике и естественные позывы. Нааррон, постанывая – ныли натруженные мышцы, неловко по-старчески поднялся.

«Да, пожалуй, не самая лучшая выдалась ночка. Хоть бы не разболеться».

Машинально пригладив рукой тёмные, беспорядочно торчащие волосы, адепт огляделся.

Недозащитника нигде не было видно, лишь неподалёку фыркали и переминались стреноженные лошади. Поёживаясь и слегка прихрамывая, он двинул в сторону от лагеря, на ходу тщетно пытаясь распустить завязки на штанах. Те никак не хотели поддаваться замёрзшим пальцам. Увлёкшись этим занятием, адепт не заметил торчащий из земли корень, споткнулся и едва не упал. Наконец, удалось справиться с треклятыми завязками: «Да отвернётся Киалана на три дня от того, кто их придумал!»

Постанывая от облегчения, будущий Хранитель принялся справлять малую нужду, как вдруг осознал: «Что-то не так».

Струя разбивалась на мелкие брызги о нос чёрного тяжёлого, знакомый до боли – как в прямом, так и в переносном смысле – ботинка. Нааррон медленно поднял взгляд и встретился с глазами Защитника. Крэг свисал с толстой ветки головой вниз, его лицо находилось на расстоянии всего двух ладоней. Шумно сглотнув, адепт шевельнул острым кадыком на тощей шее и сделал шаг назад. Похоже, своими необдуманным поступком он прервал комплекс утренних упражнений, которые провожатый проделывал по привычке босиком.

Руки попутчика, внушительно бугрящиеся мышцами, медленно скрестились на груди, в глазах заплескалось потемневшее от ярости золото.

– Я тебя убью, – спокойно произнёс Крэг.

Спустя двадцать минут, угрюмый адепт помешивал ложкой в котелке, время от времени косясь на попутчика, который разлёгся неподалёку и, пожёвывая травинку, глядел в небо.