Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Городок чем-то напоминал Эссей Карассисов: весёлые расцветки домов, много зелени, улицы не так ухожены, но на окнах цветы, люди улыбчивы и, похоже, довольны жизнью. Весна стремительно катилась к лету. Ярко синело небо, солнце грело до пота. Прохожие приветствовали меня, чужачку, как свою. Подумалось: стоит ли искать счастья у моря?

Запах сдобы и ванили завлёк в кондитерскую лавку, я купила себе заварное пирожное и спросила усатого хозяина с румянцем во всю щёку, где в Тамоне можно остановиться.

— Моя жена сдаёт комнаты, — ответил он, сияя радушной улыбкой.

— Прямо здесь, наверху. Вам понравится, синьорина.

Синьорина? Ну да, население в Ветгеле смешанное, а хаймы и гуллы не прочь ввернуть словечко на родном языке. Тамона явно гулльский город.

Цену кондитер назвал разумную, и я сразу решилась. Поживу немного, осмотрюсь. Не понравится — поеду дальше. В этом тихом старомодном месте искать меня точно не станут.

Надо было забрать из дилижанса чемодан, и хозяин послал со мной младшего сына, черноглазого босоногого мальчика лет двенадцати в полотняной рубашке и коротких штанах с помочами.

— Оставили бы саквояж, синьорина, — мой юный носильщик сверкнул белозубой улыбкой. — Чего зря таскать туда-сюда лишний груз?

Другая ответила бы, что не подумала об этом, или сочинила ещё какую-нибудь отговорку. Мне же осталось только пожать плечами.

— Давайте я понесу, — вызвался мальчик. — Вы не думайте, я сильный.

Он согнул руку к локте и напрягся — под рубашкой обозначился округлый бугорок бицепса.

— Верю. Но не нужно, я сама.

— А, знаю, — сорванец хитро прищурился, — у вас там алмазы! Да вы не бойтесь, мы, тамонские, не воруем!

Я посмеялась вместе с ним, сделав вид, что оценила шутку, но не смогла заставить себя доверить мальчишке саквояж. Вдруг пустится наутёк, сверкая пятками, и затеряется в местных переулках, которые наверняка знает, как свои карманы.

Мальчик оказался болтунишкой. Пока мы шли до стоянки дилижанса, а потом обратно, он успел рассказать мне о своей семье.

Несколько лет назад в большом родовом доме было полно народа — дедушка с бабушкой, отец с матерью, неженатый дядя, брат отца, шесть дочерей, Агепито, старший сын, и младший Пьетро, мой носильщик. Дядя был коммивояжёром, продавал женские чулки, много ездил, пока не нашёл себе в Трапьяте добрую вдовушку. Сёстры вышли замуж, дедушка с бабушкой умерли, а Агепито позапрошлым летом подался в циркачи и слушать никого не стал.

Пустующие комнаты решено было сдавать.