Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Лёгким взмахом руки мажисьен смела воздвигнутый Аврелием заслон, и нас с головой накрыло штормовым валом музыки, рёва, хохота и гула. Любопытно. Евгения биомагнетик, но умеет то же, что и Аврелий. Или это он умеет то же, что Евгения? Управление воздухом и звуком, должно быть, дело натурологов.

До сих пор я мало задумывалась о таких нюансах. Все знают, что Раскол разделил мажисьеров на техномагнетиков и натурологов. А двадцать лет назад среди натурологов, изучающих природу во всех её проявлениях, выделилась секция биомагнетиков.

Сфера их интересов — живые организмы. Но значит ли это, что Евгения не сумела бы управиться с механическим разносчиком?

Пока мы говорили о «Ночном зеркале», бузза-бун исчез со своего пятачка. Теперь на главной эстраде стоял рояль, пронзительно играли скрипки, и дама в предельно открытом платье пела о любви и смерти низким бархатным голосом. Толпа на танцевальной площадке распалась на пары. Мужчины обнимали дам с пылкостью любовников, и я поняла, что воочию вижу танец шагган, который журнал «Голос Литезии» назвал вызывающе аморальным.

В бальных классах Каше-Абри шаггану не обучали. «Голос Литезии» утверждал, что люди из общества перенимают неприличный танец у своих слуг, выходцев с бедного юга, где всегда царили свободные нравы. На континенте больше нет государственных границ, однако провинции всё ещё отличаются друг друга и экономическим состоянием и образом жизни, а их взаимное влияние не всегда оказывается благотворным.

Евгения и Аврелий поднялись из-за стола первыми, и я с замиранием сердца ждала, что Дитмар пригласит меня. Но песня кончилась, место дамы в открытом платье заняли два аккордеониста, и ансамбль заиграл ритмичный тротт.

— Вы позволите? — Дитмар взял меня за руку раньше, чем я сказала «да».

Только бы не наступить ему на ногу!

Я дважды ходила в бальные классы, последний раз — полгода назад, и с тех пор упражнялась только дома, под звуки радио и, разумеется, в одиночку.

От шума, духоты и разноцветных огней кружилась голова, кровь стучала в висках, как барабанщик из бузза-буна. К счастью, Дитмар, оказался опытным танцором, вёл легко и уверенно, так что я совсем не думала о шагах и движениях, а думала о его горячей ладони на моей спине, о гипнотических глазах, смотрящих неотрывно, в упор, и о запахе одеколона, от которого чудилось, что мы танцуем не пристойный тротт, а бесстыдный шагган.