Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Откуда-то слышались звуки — шорохи, стуки, глухие неразборчивые голоса.

Евгения остановилась:

— Все ликантропы в клетках за надёжными запорами и опасности не представляют. Но предупреждаю, их вид может оскорбить вашу стыдливость.

Тьери хмыкнул:

— Они что, без одежды?

— Одежду носят люди, — отрезала Евгения. — Ликантропам это ни к чему. Сами увидите.

Коридор вёл в просторное помещение. Справа и слева тянулись железные решётки; за частоколом крепких прутьев виднелись каморки, отделённые друг от друга толстыми стенами, в каждой — тёмная фигура.

Евгения щёлкнула пальцами, и лампочки загорелись ярче.

— Можете подойти поближе. Но держитесь за вешками.

Вдоль решёток, отстоя от них примерно на метр, шли ряды знакомых столбиков. Профессор Барро первым приблизился к указанной границе и вытянул шею, вглядываясь вглубь отгороженного отсека. Я встала рядом с ним. В ноздри ударила отчётливая вонь уборной.

У дальней стены скорчилось странное существо, похожее на обезьяну в волчьей шкуре. Очень странную обезьяну, с вытянутой мордой и — я ощутила дрожь — совершенно человеческими глазами.

Глаза моргнули и уставились прямо на меня. Существо приоткрыло пасть, демонстрируя крупные клыки.

Чувствует, что я боюсь. Звери всегда это чувствуют. Но он же не совсем зверь. Этот взгляд, тяжёлый и чуть презрительный... Способен обитатель клетки думать и говорить? Есть у него имя?

В голове теснились вопросы, но ни один я не решилась задать. Профессор тоже смотрел молча. Постоял и двинулся к следующему отсеку, и я, как привязанная, — за ним.

Не хотелось оставаться наедине со взглядом человекозверя.

Соседнюю каморку занимало хрупкое крылатое создание, но вряд ли крылышки в сизых перьях могли поднять его в воздух... вернее, её. Я отвела взгляд. Тело женщины-оборотня покрывал светлый пушок, словно вуаль, способная приглушить, но не утаить. Кроме этого пушка и крыльев, в ней не было ничего звериного. Светлые волосы, полные губы, длинные ресницы — молода и сложена недурно.

Глаз девушка не поднимала.

Вдруг, не выдержав внимания, повернулась к нам спиной и распустила крылья, пытаясь скрыть себя от любопытных взглядов. На её шее блеснул узкий ошейник.

Самка. Самка, а не девушка. Неверно думать о ней, как о человеке. Обезьяны тоже похожи на людей.

Но говорящего оргамата Бобо хотя бы одели.

Из третьей клетки смотрел подросток — по человеческим меркам лет двенадцати. Чёрный мех с белыми подпалинами, широкие руки-лапы, приплюснутый нос.