Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Я опозорен на веки вечные.

— Что вы! — воскликнула Ливия. — Это так мило.

— Теперь моя очередь, — шутливо-угрожающим тоном начал Дитмар.

— Нет-нет, — перебила Ливия. — Прошу, позвольте мне задать последний вопрос. Ну пожалуйста!

— Уступаю прекрасной даме, — Дитмар склонил голову, а сам вдруг вскользь пробежал пальцами по моей шее.

Тело прострелила электрическая молния, дыхание пресеклось. Вспыхнула паника: сейчас все заметят, как я таю под его рукой. Только эта паника и позволила мне сохранить на лице вежливый интерес, не вздрогнуть, не выдохнуть с шумом.

К счастью, в центре внимания была Ливия. Она грудью подалась вперёд, облизнула губы цвета спелой вишни.

— Скажите, Оскар, в данный момент… ваше сердце свободно?

Тьери весело вскинул брови, а Иоланта произнесла очень тихо, но отчётливо:

— Какая пошлость.

Ливия не удостоила её вниманием, тёмные блестящие глаза красавицы были устремлены на Оскара.

Дитмар наклонился ко мне, шепнул в самое ухо:

— Вот кошка, которой ему следует опасаться.

И будто невзначай поправил бретельку на моём плече, поведя пальцем по обнажённой коже вверх-вниз.

Никогда моё тело не отзывалось так на прикосновения мужчины, да ещё публичные! На этот раз я не выдержала, дёрнула плечом, подняла к нему лицо, изо всех сил стараясь изобразить негодование, и произнесла одними губами: «Прекратите это!» В результате чуть не пропустила ответ Оскара. Кажется, он сказал: «И да, и нет».

Точно!

— Что значит «и да, и нет»? — озадачилась Ливия.

— До сегодняшнего дня моё сердце действительно было свободно, но сейчас я чувствую, что им всё больше овладевает одна прекрасная особа.

— У неё есть имя?

— Это уже четвёртый вопрос, — усмехнулась Евгения. — А если точно, пятый. Можешь, не отвечать, Оскар.

— Нет, отчего же, — сказал мажисьер, не отрывая взгляда от Ливии. — Я готов сказать, что имя у неё есть, и это имя начинается на букву эл.

Иоланта возвела глаза к потолку. А Тьери заявил:

— Он уклонился от ответа. Не назвал имя.

— Его об этом и не просили, — возразил Барро.

— Что ж, — вмешался Аврелий. — На этом первую часть демонстрации объявляю законченной.

Он освободил Оскара от шлема и ремней.

— Вы вправе задать вопрос: а не было ли увиденное представлением, которое мы разыграли по взаимному уговору? Я верно истолковал скептическое выражение на вашем лице, Роберт?

— Вы просто ясновидец, — сухо отозвался профессор.