Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

— Как его имя?

— Послушайте, — возмутился Тьери, — это уже настоящий допрос!

— Как его имя!

Комната перед глазами сузилась и потемнела, я падала в глухой колодец, голоса моих мучителей долетали из ватной глубины. Но не слышать их было невозможно. Оставалось одно: зажмуриться, стиснуть зубы и молчать, молчать… но проклятый прибор рвал из меня ответы пыточными клещами.

— Берт… Бертран Конрад.

— Роберт! — раздался голос Аврелия, громче и взволнованней прежнего. — Не трогайте прибор! Вы же не мальчик, должны понимать!

— Я тоже хотел бы задать вопрос, — торопливо проговорил профессор.

— Верити, вы хоть раз состояли в интимной близости с мужчиной?

Он стоял прямо передо мной, глядел в лицо.

— Я… что? Нет. Да… Нет!

Вспомнилось жаркое дыхание Ральфа, тяжесть его тела, руки на моих бёдрах… там, куда я не собиралась его пускать…

— Нет! Прекратите это! Я больше не буду отвечать! Освободите меня!

Проклятые ремни не пускали, выступы внутри шлема давили на виски.

— Вы не смеете держать меня силой! Это издевательство!

Поднялся гвалт.

Дитмар, другие мажисьеры, Тьери, Ливия, Барро, — все они что-то говорили. Общий галдёж перекрыл высокий звонкий голос Евгении:

— Замолчите сейчас же!

Я не заметила, когда она вернулась.

— Что вы здесь устроили? Роберт, — Евгения повернулась к профессору, — ваше поведение недопустимо.

— Я готов принести извинения, — тут же отозвался Барро своим обычным сухим тоном.

— Вы все принесёте извинения.

Евгения обвела взглядом мажисьеров, подошла ко мне и стала расстёгивать ремни на запястьях.

— Верити, дорогая, мне очень жаль. А вам, Роберт, — бросила не оборачиваясь, — придётся покинуть поместье.

— Как прикажите, — он склонил голову, затем повернулся ко мне. — Дамзель Войль, я глубоко сожалею о случившемся.

Мне пришлось выслушать то же самое от четверых мажисьеров, вытерпеть их холодные насмешливые взгляды, а потом выйти с гордо поднятой головой под конвоем утешительницы Евгении. В висках резкими толчками пульса билось одно желание: бежать.

Из этой комнаты, из этого дома, из Каше-Абри — как можно дальше… Прямо сейчас!

Но Евгения, объяснила, что это невозможно. Дюваль дома, в кругу семьи. Нельзя же просто так среди ночи выдернуть из супружеской постели отца троих детей. Мой отъезд может подождать до завтра. Для меня самой так будет лучше — отдохну, успокоюсь, взгляну на происшедшее трезвым взглядом. Да, молодые люди повели себя некрасиво.