Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Кажется, у меня открылся новый талант — принимать неверные решения. Если соединить его с неумением лгать, остаётся одна дорога — в петлю.

Я огляделась вокруг: нет ли движения в хороводе стройных стволов и зелёных раскидистых лап. Здесь меня нашёл Дитмар. А если он со своим магнетическим чутьём пройдёт по моему следу и сейчас? Не хотелось бы остаться с ним один на один в безлюдном месте.

Мужская фигура выступила из-за пушистой лиственницы в десяти шагах передо мной, не качнув ни одной ветки, внезапно и бесшумно, словно призрак.

Мешковатые парусиновые брюки, свободная вязаная кофта цвета сливок, шляпа с широкими мягкими полями, закрывающими лицо… От сердца отлегло: это не Дитмар. Человек был сухощав и не слишком высок, но двигался с грацией и быстротой мажисьера. Я поняла, кто передо мной, за секунду до того, как пришелец заговорил:

— Интересуетесь работой моих племянников?

— Просто гуляла… задумалась, и ноги сами принесли сюда.

Я заставила себя замолчать. Никто не запрещал гостям ходить к ферме и обезьяньему дому, значит, и оправдываться незачем.

Дядя Герхард приблизился, лёгкий, как дух воздуха. Тень от полей шляпы милосердно скрывала его красные глаза, были видны лишь тонкие губы, острый нос и щёки, будто натёртые белилами.

— Я тоже люблю здесь прогуливаться. Солнечные лучи вредны для моей кожи, а хвойный лес даёт тень и прохладу. Кроме того, в оборотнях много жизненной силы, это притягивает, не правда ли?

— Н-не знаю.

Дядя Герхард с улыбкой кивнул на обезьяний дом:

— Вам интересно, что там? Хотите взглянуть?

— Нет, спасибо.

— Отчего же? — он чуть склонил голову на бок.

— Простите, но я видела страдания оборотней. Не хочу смотреть, как мучаются обезьяны.

Прозвучало грубо. Но дядя Герхард не обиделся:

— В наш порочный век приятно встретить здоровую натуру. Обычно люди с охотой наблюдают за чужими муками.

Из дома опять раздались рык и звуки ударов. Я поёжилась.

— Они чувствуют наше присутствие, — объяснил дядя Герхард. — И бесятся от бессильной ярости.

— Или от отчаяния. Ваша племянница говорила, что обезьяний ум близок к человеческому, и сейчас я невольно представляю себя на месте её подопытных.

Знать, что кто-то собирается вживить тебе устройства для контроля над мозгом, чтобы управлять каждым твоим движением и желанием… От этого можно сойти с ума. А ещё страшнее не знать, но чувствовать, как у тебя день за днём отнимают власть над собственным телом, мыслями, эмоциями.

Я не стала говорить, что вчера на своём опыте ощутила, каково это.