Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Он повернулся на каблуках и почти бегом припустил через улицу, словно был рад покончить с неприятной миссией и оказаться как можно дальше от меня.

Со стороны сквера дохнуло прохладой, сердце кольнула необъяснимая тревога. Профессор был как раз на середине проезжей части. Я открыла рот, чтобы крикнуть...

«Стрела» вылетела из-за поворота блестящим росчерком и, подняв ветер, исчезла. А в ушах осталось эхо удара, короткого и жёсткого.

Всё было совсем не так, как рисовалось мне в тот день на углу доходного дома сьера Пиньона.

Никаких картинных полётов над крышей мажи-мобиля. Вот профессор Барро вприпрыжку спешит через улицу... А вот его нет. Только лежит у обочины серое смятое тело, да шляпа валяется на тротуаре.

Я шла к нему медленно, как сквозь воду, шла целую вечность. Уже подбежали какие-то люди, склонились над лежащим. Их голоса звучали гулким колокольным боем:

— ...пульс есть?

— ...насмерть.

Кто-то взял меня за плечи, деликатно отвёл в сторону:

— Идите, дамзель. Вам не нужно это видеть.

И я пошла, потом побежала. Как в бреду, отперла дверь, ввалилась в дом. Руки задрожали, ключ со звоном упал на пол, выстланный хатламской плиткой, и со мной случилась истерика.

Наверное, доктор-мажисьер, вызванный Евгенией, не только залечил раны и ушибы, но и приглушил шок от столкновения с оборотнями. Теперь действие магнетических чар кончилось, и навалилось всё сразу: потрясение, ужас, боль, паника и сминающее душу чувство беспомощности перед молохом судьбы. Я осела на пол, привалилась боком к дверце гардеробного шкафа.

.. Но трясясь, как в падучей, скуля, завывая и давясь слезами, в глубине души уже знала, что надо делать.

Как только смогла подняться, поплелась на кухню, залпом выпила два стакана воды и села писать: «Примите сообщение для мажисьера Дитмара Карассиса от дамзель Верити Войль. Я стала свидетельницей несчастного случая, это глубоко меня потрясло, я почувствовала себя плохо и вынуждена была вернуться домой. Простите великодушно, но сегодня прийти не смогу. Прошу не держать обиду».

В телефонной книге легко отыскался номер городского особняка Карассисов, но со звонком я спешить не стала — голос был ещё гундосым и слезливо дрожал. Вместо этого бегом кинулась наверх и стала выбрасывать из шкафов и комодов платья, жакеты, пальто, туфли...

Хотелось взять всё — любимые книжки и пластинки, посуду сенвенского фарфора, гаугсбургское серебро, милые безделицы с полок, набор для вышивания, фотографический аппарат, краски и холсты.