Аврора. Ночь сменяет день

Фейерверки Сольдо еле виднелись вдалеке. Честно говоря, если привыкнуть, может быть, море и не такое уж страшное место.

На первом же крене, как и полагается, меня повело. Кастеллет был тут как тут.

Я редко болела, беспомощность для меня была давно забытым чувством родом из детства. Не очень приятным. Особенно рядом с этим гадом.

— Эх, Тиль, ну куда делась та веселая очаровательная сорвиголова, которую я знал?..

Я покосилась на него, ненароком прижатая плечом к его плечу: мы с Чаком были почти одного роста.

Моя макушка доставала ему до уровня глаз. Карих и лукавых. Сейчас в них к тому же засела отчаяннейшая печаль, почти истерика.

И я не смогла ничего ответить, только молча пялиться и стучать зубами. Чак вздохнул и, поддерживая под локоть, повел куда-то. Надеюсь, в мою каюту. Или нашу — пленников и заложников.

— Когда весь город обернулся вокруг меня, когда даже Шарк потерял надежду… Мне было больше не к кому пойти, кроме тебя. И ты могла вышвырнуть нас прочь — улицы были полны стражи и тАйников.

Но ты просто взяла и поверила, встала на нашу сторону. И вывела из Стольного тайной тропинкой. Ты знаешь, Тиль, никто не верил в меня так, как ты. Никогда.

И в меня. Когда-то. Но я благоразумно промолчала, хотя сердце немедленно начало рыдать кровавыми слезами и разрывать исподнее, будто ему можно. Ты помогла предателю и мятежнику бежать, Тиль. Но если бы не помогла… его бы обезглавили на площади Увядших Роз на следующий день после праздника!..

А я… я не политик. Мне можно.

— Аврора же… Предала меня, бессовестно и безжалостно.

Она играла со мной все это время!

У меня глаза полезли на лоб. После всего… он считает, что это Аврора — предатель?..

Может, Чак того — болеет головой? У меня даже случился робкий порыв пощупать его лоб.

— Ты, наверное, не знаешь… Но мы ведь не только вместе вели лавку, но и жили. Ей не нравилось, чем я занимаюсь, она бранилась и переубеждала, и будто мы могли…

Кастеллет умолк.

— Р-ро любит Фарр-ра, — бессердечно прокаркала я ему очевидное.

— Эт-то м-моя двер-рь. С-спас-сибо.

Кастеллет на прощание развернул меня за плечи и заглянул прямо в душу, совершенно игнорируя вероятность, что я тут сейчас в холодный пепел рассыплюсь вместе с медвежьей шкурой.

— Тиль, пожалуйста… хотя бы ты не оставляй меня, хорошо? У меня никого больше нет. Ро… мы так с ней похожи. Я думал, мы понимаем друг друга, но она оставалась далека, смеялась, играла… не воспринимала всерьез. Как дознаватель ее получил?..