Аврора. Ночь сменяет день

Я не хотел ему проигрывать… Я вообще не люблю проигрывать. Она говорила, что она ему не помощник, что она о нем забыла… Шарк смеялся, что я поверил, сказал, я наивен, а все очевидно…

Чак шмыгнул носом. Я прищурилась и чуть вытянула шею: он… все это взаправду или играет? Как понять? Даже если сомневаешься?..

Я собиралась не разговаривать с ним. И не стану. Все, что могло быть — умерло. Но слушать… Я не могу отказать в этом ни одному нуждающемуся. Вообще никому. Фаррел всегда смеялся, что я не умела прерывать. Мне, конечно, было очень плохо, но я попыталась поддержать разговор изо всех сил и случайно сменила тему.

— Т-ты нас уб-бьешь?

Чак даже меня отпустил, отступая на шаг.

— Видящий, Тиль! Какое «убью»? Даже Шарк не собирается. Просто это был единственный способ убедить вас троих… м-м… присоединиться к экспедиции. Вы все — очень важные люди на этом корабле… — врун попытался вернуться к своему обычному паясничанью. — Только капитану Гэрроу не говори, он мечтает прибить дознавателя… — но тут Кастеллет помрачнел, резко и основательно.

— И я тоже. Я это обязательно сделаю. Только не своими руками.

Потом рассмеялся и почесал затылок.

— Так что дознавателю тоже не говори. Ну, и Авроре. Она ведь теперь ему помощник.

Чак наморщил нос, как обиженный ребенок. Ну… если Кастеллет получал все сердца без разбору, а Авророво не вышло… то каприз его объясним. Но все же бесчеловечен. Ему не хватает отца, чтобы отстегал за такое ремнем. Мой папа так не делал, да и я была послушной девочкой, а вот Фарру доставалось часто.

И у него, и у Ис крутые характеры с детства.

— Вообще никому не говори… Тиль?..

Я подтянула спадающую на палубу шкуру, откровенно страдая от морозного отката и не зная, что еще ответить.

— Я п-пойд-ду.

Кастеллет снова прошелся пятерней по моей макушке любовно и без спросу.

— Отдохни. Завтра ты взглянешь на мир другими глазами.

Честно говоря, я уже взглянула. Сегодня. И мне не понравилось.

Но папа говорил «ученый должен уметь смотреть в глаза правде». И впервые я поняла, что он имел в виду.

Все есть, как есть, и надо уметь принимать мир именно таким. Я вернулась на свою койку, а в каюте до сих пор было пусто. Кутаясь в шкуру и отключаясь, я все думала: а он сам понимает, зачем мне ее дал?

____________________________________________

— Тиль…

Меня тихонько тормошили за плечо. Я вздрогнула. Сны снились странные, похожие на серый пушистый кошмар.

— Ты как?

Надо мной склонилось лицо Ро. Позади чернел Фаррел Вайд. Эта его мания носить черное.