Аврора. Ночь сменяет день

Принять, что ты не сможешь принять… И это нормально… Звучит почти как цитата философа.

— А у вас там философы тоже есть?

Аврора засмеялась.

— Хоть отбавляй.

— Ты могла бы быть одним из них.

— Ты тоже. Одни «ослы» чего стоят… Тиль, так всегда, и это ведь замечательно: раз мудра ты, раз мудра я, раз, например, Фарр… Хотя с ним это случается реже, чем мне бы хотелось, — мы обе фыркнули. — Но за тем мы друг у друга и есть. Напомнить что-то, что забыли…

Она положила голову мне на плечо. Солнце стояло в зените, и Ро прикрывала глаза ладонью, выставив ее кверху.

— Ты отважная, Аврора. Очень.

— Ты тоже. Как ты сегодня Джарлета сделала? «Угрозы плохо влияют на нервическую систему»!

Она захихикала, заболтав в воздухе ногами.

— Это правда, — улыбнулась и я.

— Ага! — Аврора обернулась и ткнула в меня пальцем. — Вот ты и улыбаешься!

У меня вырвалось, сама не заметила как, в слова:

— Вот почему мы все и сидели, запертые в городе… Мир был опасен… Даже наш король, наши родители… Не справились, когда встретились лицом к лицу.

Никто не знал, что там, за пределами. Я хотела знать, но… не было никого, кто взял бы меня за руку и… отвел.

Это было все так путано, так жалко.

— Поверь, Тиль. Мир всегда опасен. Но почти одинаково для тех, кто сидит дома и для тех, кто плывет через море Белого Шепота. Жить — в принципе опасно. Но мы… до сих пор живы, не так ли?

Аврора встала и подала мне руку. Глаза ее лучились теплым светом.

— Я… могу быть твоей рукой, Тиль.

И Фарр. Да и даже предатель Кастеллет — ведь ты здесь только благодаря ему, верно? И Седрик, что сподвиг тебя взяться за исследования, Гэрроу, что ненавидит Фарра… Человеческие судьбы постоянно переплетаются, все мы влияем друг на друга, стоит встретиться, а порой — и без встречи. В одной песне в моем мире пелось так: «Все, кто встретятся вокруг — учителя, не судьи». Мы прорвемся, Тиль. Мы не умрем, пока не сдадимся сами, поверь.

Я взяла ее ладонь и поднялась. Говорила Ро складно, умела зажигать весь мир… каким-то добром, неподвластным разумению.

Вдыхать жизнь, что ли…

— Наверное, за это Фарр и называет тебя гуманистом?

— Это не он, это я. Из моего мира слово, а он и подхватил, как свое — тебе ли не знать Фарра?

На моих губах расцвела улыбка — кажется… я тоже смогу свернуть мир.

— Думаешь… родители могут найтись где-то там, на краю света? Или дальше?

Ро задумалась.

— Честно — у меня слишком много вопросов, Тиль.