Аврора. Ночь сменяет день

В этот момент вынырнул Чак, и второй гарпун — Гупо — прошел в дюйме от его рыжей головы. Шарк набросился на толстяка с ругательствами за… гм… отсутствие меткости. Оставшиеся невредимыми сирены зашипели, направляясь к уязвимому Кастеллету.

— Еще гарпуны! — крик Шарка разорвал все звуки пополам. — Самострел!

Где-то грянул гром. Никто из нас и не заметил, как солнце зашло за тучи, небо нахмурилось, налетел шквалом ветер. И волны стали хищней бросаться на «Искателя», на Фарра, на Кастеллета, на Ро.

Но в этот момент… Аврора из объятий Фарра метнулась вперед, не отпуская его руки, и второй схватила Чака, втягивая в свой пузырь. Пузырь… громко чпокнул и впустил нового гостя.

Рассерженные сирены остались с носом. А заря — между дня и ночи, как ей и полагается. Я облегченно вздохнула и отняла руки от груди. Спасены.

Одинокий выстрел взрыл поверхность моря, одна из сирен дернулась и забилась в конвульсиях. Ее хвост вывернуло вбок, а по волнам расползалось чернильное пятно.

— Ага! — торжествующе закричал Шарк. В глазах его горел странный огонь, от которого замерзали поджилки.

Я закрыла лицо руками. Пусть она и пыталась слопать Чака, но…

— Нет! — донесся снизу слабый крик Авроры.

И, прежде чем раздался новый выстрел, она втянула в спасительный купол и… сирену с ее чернильным облаком. Я затаила дыхание. Она… невероятная — я говорила?

Шарк крякнул и выглянул из-под прицела. Пытаясь взять на мушку… кого из четверых?.

А пираты застыли, как зрители в Опере. Идиоты, олухи…

Так ругался король Басс.

Но — кто знает, что у этого купола за природа? В него стрелять уж точно никак нельзя!

Я бросилась на сумасшедшего Шарка и сбила его в момент собственно спуска крючка. Кажется, меня приложило не то отдачей, не то затылком, когда он оступился, и мы пролетели половину палубы, больно ударяясь о бочки.

Не ожидала, что могу быть настолько смелой.

— Совсем мозгами Видящий обделил?! — заорал Шарк мне прямо в ухо, вскочил, поднял аркебузу, замахнулся прикладом.

— Вы… убили бы их… — я заслонилась руками, так и лежа на палубе.

Совершенно неожиданно за меня вступилась забытая на вантах Голубинка. С криками кречет остервенело обрушился на голову любимого Блэквинговского зятя, и оружие с грохотом упало ему на ногу, а я старательно пыталась встать. Получалось не очень — кажется, я что-то расшибла, пока летели… И качало. Ужасно качало.