Аврора. Ночь сменяет день

В следующий момент Гупо схватил аркебузу, которую выронил Седрик, и я едва успела закричать, замахав руками:

— Голубинка, лети на охоту! Улетай!

Птица неохотно оставила жертву и в два взмаха крыльев скрылась за мачтой, а я, по-прежнему стоя на коленях… встретилась глазами с дулом аркебузы. Я?.. Подняла руки, надеясь, что взрывающаяся пуля не воткнется в меня так, как это только что случилось с хвостом несчастной сирены.

И истекать я буду не чернилами…

— Я… просто хотела вас… уберечь от глупости…

Стучало в затылке и голове.

Пульсацией. Наверное, расшиблась до крови… Но я боялась дернуть поднятыми ладонями, чтобы проверить.

Шарк тяжело поднялся с палубных досок.

Ох, на кого он был похож… Мой славный кречет еще не разу не защищал меня вот так, но когти у него и клюв… скажем так: крепкие. Половина лица Джарлета была располосована и залита кровью. Как и рука, и плечо… Я сглотнула.

Не отводя от меня тяжелого взгляда уцелевшего глаза, пират потянулся к свистку. У него… тоже есть сокол? Но ведь Шамси…

Я успела увидеть, что Вир и Бимсу потихоньку вытаскивают наших.

Хоть два парня на этом судне думают головой… Такими темпами каковы наши шансы добраться на край света?..

Свист прорвал нависшую вдруг тишину как смертный приговор.

Фарр, Ро, Чак… Я успела пересчитать всех троих. Живы. Последней вытаскивали… сирену. Эта добыча явно заинтересовала пиратов не меньше вероятной расправы надо мной.

Зрители разделились. Как же они охочи до крови… Да, я знаю, Буканбург, рабы, но… Опять, Тиль, все как всегда: ты читала об этом.

Но даже не представляла, насколько все это реально случается.

За что?..

— Это мой брат, — повторил упрямо и зло Шарк. — Атакуй!

На звук его голоса Кастеллет, помогавший Фарру поставить Ро на ноги и надеть на шею охранку — так вот зачем он нырял?.. — обернулся, и я успела разобрать только выражение крайнего изумления на его лице.

А в следующий момент на меня набросилась хищная птица, и я повалилась обратно на спину, неловко взмахнув руками.

Свистки. Один за другим. Первый, второй, третий.

Хлопанье крыльев, воинственные птичьи крики… Где-то громовой раскат. Кто-то поднимает меня рывком. Нас качает. Я падаю на того, кто схватил. Узнаю знакомое плечо по фактурно расшитой материи.

— О Видящий! Тиль!

Это Чак меня поднял и трясет. В глазах — лишь кровавые всполохи, но я знаю. И мне немного меньше… страшно.

— Тиль!

А это вопль Авроры. Жива.

— Брат! — ор Чарльза почти в мое ухо. И я понимаю левой пяткой: больше он на меня не смотрит.