Крылья ведьмы. Чары и Пламя

Вздохнул, опустошённо махнул рукой и пошёл из амбара.

— Батя, отец! — закричал, кидаясь вслед ему, сын.

Люди у амбара расступились пропуская их.

Ищейка шикнул на толпу, и обравшиеся начали расходиться. Он повернулся ко мне. Второй ищейка принёс к столбу охапку сена.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Не думала, что ищейки церемонятся с ведьмами.

Мужчина вздохнул.

— Ведьмы разные встречаются. Иногда такие, что муторно от дел её становится. Страшно. Гадливо. А бывают такие, как ты. Цепи замыкаешь на ней, а самому стыдно и жалко.

Да нечего тут не поделаешь. Время такое.

К нам подошёл его напарник. Положил ему руку на плечо, словно призывая поторопиться. Ищейка кивнул мне.

— Завтра заберут тебя. Дар в тебе хороший, я думаю, оставят в городе. На войну не попадёшь.

Сказал и снова вздохнул. Я усмехнулась.

— Лучше тогда уж пусть отправяят в самую горячую точку, чтобы не мучиться.

— Может, и повезёт, — сказал он задумчиво. Отвернулся и вместе с напарником пошёл из амбара, не прощаясь со мной.

Я прислонилась спиной к столбу и медленно села.

Солнечный день к обеду сменился. Небо затянуло тучами. В тонкие щели амбара уже не проникали яркие лучики. Стало серо, словно поздним вечером.

Когда прогремел первый гром и все разбежались по домам, ворота амбара тихо приоткрылись, и ко мне вошла бабка Аринка. С собой она принесла хлеба и молока. Села рядом, отломила ломоть, мне дала, рядом кувшин поставила. Вздохнула, смотря, как я жую.

— Знаешь, мы же все догадывались, — сказала она с сожалением.

— Между собой перешёптывались бабки. Все надеялись, что инквизиция стороной тебя обойдёт, не пронюхает. Чтоб Боелу неладно было. Вот же редкая скотина. Ты кушай, кушай, родная. Прости, что помочь мы тебе ничем не можем. Детки у нас. А инквизиция на расправу быстра. Но знай, мы очень сожалеем и совсем не хотели, чтобы так всё вышло. Ты хорошая. Полюбилась всем. И мать твоя хорошая была, скольких спасала, вылечила и никогда ничего не просила. Прости нас, девочка.

Я слабо улыбнулась.

— Не за что просить у меня прощения.

Значит, судьба так решила. А за хлеб и добрые слова обо мне и матушке — спасибо.

— А Боела ты прокляла всё ж, — оскалилась бабка Аринка. — Так ему и надо. Всех уж замучил.

Я кивнула.

— Давно нужно было, да боялась, что себя выдам.

Бабка вздохнула.

— Эх, не удалось нам тебя утаить.

Она поднялась и тяжело пошла к воротам.

***

Серым и пасмурным вышел следующий день. Тяжёлые тучи нависали над селением и тянулись до горизонта.