Рыжая для Серого

– Тогда на, – сунула ему в руки свою сумку. – Поработай руками.

– Я могу больше, чем таскать тяжести, – уголок губ дёрнулся в кривой ухмылке, придавая заявлению неприличный оттенок.

– Вот и посмотрим, – фыркнула я, развернувшись на каблуках, но была сбита с ног внезапно подлетевшей к нам незнакомкой. Я отлетела прямо в радушные руки волка, который ради такого дела не пожалел и бросил на пол сумку с моими вещами.

– Святые уши и рога! – выпалила отскочившая от меня с ловкостью мяча женщина с продолговатыми ушами. – Вы в порядке? Простите, ради всего урожая.

– Мам, – остановил ушастую незнакомку Люк, поставив меня прямо и убрав свои руки.

– Мама? – ошарашенно выдохнула, разыскивая волчьи признаки у седовласой женщины, но что-то оттопыренные в разные стороны уши не походили на те, что красовались на голове Люка.

– Лютик, родненький, – перекинулась родительница на волка со своим трепетным вниманием.

– Лютик? – удивилась в очередной раз. Что-то слишком много вопросов возникло от явления матери ушастого шантажиста, но они пока не готовы были формироваться должным образом, чтобы я их озвучила.

– Мам, – одёрнул Люк (Лютик?) взволнованную родительницу.

– Лютик, куда на этот раз? А надолго? Сколько платят? Ты один или с кем-то из знакомых мне ребят поедешь? – посыпала она вопросами, передавая сыну спортивную сумку, видимо, с его скромным походным набором.

– В Прайдбург. Не знаю. У госпожи ведьмы спроси, – кивнул он в мою сторону.

Взгляд светло-голубых глаз перепрыгнул на меня. Выражение лица женщины сменилось с встревоженного на полный ужас.

Оттопыренные уши, выпученные глаза и опустившаяся в немом шоке нижняя челюсть вызвали странную ассоциацию – коза? Да не может быть? Или у них это в порядке нормы? А кто отец? Баран? А может, кот? Ну нет, это уже на грани фантастики, чтобы у разномастных животных, то есть зверолюдов уродился вот такой двухметровый зверь.

– Не пущу! – громогласно заявила мама волка.

А может, она ему неродная? Как в мультике про телёночка, только наоборот: родитель безобидный зверь, а подопечный – хищник.

*

– Мам, не устраивай сцены, – шепотом умолял Люк, заприметив косые взгляды мимо проходящих зверолюдов.

– Надо будет и устрою! Единственного ребенка не отдам! – грозно заявила она, втиснувшись между мной и Люком, да так сильно пихнула меня в бок, что всё уважение к старшим испарилось, словно вода на раскалённых углях.

– А потом говорят, что молодёж-жь невоспитанная, – процедила я сквозь зубы, зверея не хуже любого зверя.