Проклятье Полоза

Вот только голова всё больше тяжелела от мыслей, и стало нестерпимо не хватать воздуха.

— Можно мне немного прогуляться? — отодвинув тарелку, взволнованно спросила Рена, поняв, что больше не может сидеть в замкнутом пространстве.

Р’хас Рехарт смерил её задумчивым взглядом.

— Эй! — окликнула его старуха. В её взгляде мелькнуло негодование. — Пусть даже и не думает!

Но, к её явному неудовольствию, Р’хас Рехарт решил иначе:

— Постоишь на пороге, — разрешил он, чем тут же навлёк на себя гнев жены:

— Ты с ума сошёл? Разве ей можно доверять? Или тебе не надоело отдирать эту пигалицу от ограды?! Попомни мои слова, она точно у нас сбежит! И тогда Рош оторвёт тебе голову!

— Пусть постоит, — твёрдо повторил он.

— Холод ей не повредит.

— Тогда пусть так и идёт! — разозлённо выкрикнула Р’фир Адара. — Я ей плаща не дам! Замёрзнет и вернётся!

Рена невольно сжалась, понимая, что на ней только тонкий домашний халат, а это не самое лучше одеяния для прогулки, но от идеи выйти на улицу не отказалась.

За порогом и правда было очень холодно. Недавно согревшееся тело обещало задубеть за пару минут. Кожа мгновенно покрылась мурашками и инеем. Рена судорожно вдыхала морозный воздух, и тот неприятно колол горло и лёгкие. Снег больше не шёл. Он лишь припорошил собой оголённый сад и стылую землю. Унылый, чёрно-белый пейзаж тянулся до толстых каменных стен ограды. Их вид вызывал у Рены затаённое чувство необъяснимой печали.

Пробирающийся по телу холод и в самом деле освежал голову.

Она больше не казалась ватной и, перестав болеть, куда охотнее соображала. Мозаика образов медленно выстраивалась в общую картину. Рена вспомнила, как встречала иноземных гостей, как провалилась в пещеры с эльфом и как угодила в плен к вампирам. Им пришли на помощь, а потом… Потом она сбежала к Дюлану.

Пальцы быстро посинели и отказывались двигаться, поняв, что если простоит ещё дольше, то точно схватит простуду, Рена неохотно повернулась обратно к двери. Она смутно подозревала, что в тёплом помещении её мозг опять расплавиться и растечётся, так что станет трудно соображать, а ей ещё так много надо вспомнить! Но тут до её слуха донесся отдалённый топот.

Кто-то ехал. Рена застыла на месте возле приоткрытой двери. Надежда мгновенно зародилась в её сердцах. Может быть, это за ней? Странное предчувствие овладело ей, и она, застыв подобно статуе, продолжала вслушиваться. Топот становился отчётливей, уже различалось фырканье варанов.