Проклятье Полоза

Прежде блёклые черты лица постепенно наливались краской, в волосах появился характерный блеск, кажется, даже мускулы и те стали рельефней. Теперь он напоминал древнюю статую какого-то божества. И Касайрис уже мало было только смотреть, нестерпимо хотелось всецело обладать. С предвкушением она ожидала его пробуждения, но что-то явно пошло не так…

Когда Филипп зашевелился, просыпаясь, Касайрис застыла неподвижно в позе медитации. Она вовсе не хотела спугнуть юнца, потому предпочла осторожно подглядывать за ним из-под ресниц.

Филипп довольно резко вскочил, осмотрев себя, он покосился на Касайрис и… взял ближайшую подушку. Поставив её между ними, мальчишка потянулся за следующей. Медленно, но верно, он возводил некое подобие баррикады. Когда из подушек уже сформировалась небольшая стена, Касайрис не выдержала:

— Что ты делаешь? — недоумённо спросила она.

— Строю крепость, — невозмутимо ответил Филипп. — И ты не можешь сюда заходить!

— Что?! — Касайрис даже рассмеялась. Что за детский лепет?!

— Это моё личное пространство, — заявил Филипп, ни капли не тушуясь.

— Ведь это комната для медитаций, верно? И, насколько я понял, медитировать нужно в тишине и покое. Так вот, это моя зона покоя! — обведя руками небольшой уголок, выдал он.

— Зачем тебе это? — снисходительно поинтересовалась Касайрис. Филипп в тот момент напоминал ей нахохлившегося цыплёнка. Вроде и милый, но в то же время недовольный. — Разве у нас не всё хорошо? Ты чем-то недоволен?

— А ты считаешь, что должен быть доволен и всё прекрасно? — Голос Филиппа резко изменился.

В нём появились совсем несвойственные ему саркастические нотки. — Чему же мне радоваться? Тому, что я угодил в золотую клетку, где меня кормят и лелеют, как породистого птенца ради того, чтобы я радовал красивыми песнями?

— Ну… в какой-то мере… — Однако Касайрис не дали договорить.

— В какой-то мере? — усмехнулся Филипп. — Ты, правда, думаешь, что попав сюда, я согласился стать послушным пёсиком, который спит и видит, как угодить своей хозяйке? Ну и что мне теперь делать? Попрыгать? Полаять или сделать парочку занятных выкрутасов?

— Слушай, ты немного утрируешь, — мягко попробовала поправить его Касайрис и сделала шаг вперёд, столкнув ближайшую подушку.

— Стой! — окрикнул Филипп. — Ты не можешь сюда заходить!

Касайрис послушно замерла: да, детские игры не сильно её занимали, но давить и принуждать свою игрушку сейчас казалось глупо и неразумно.