Проклятье Полоза

Р’хас Рехарт довёл Рену до ближайшей комнаты. Оставив её стоять у дверей, он снял с кровати махровое плотное покрывало, а затем помог в него завернуться. Рена, продолжая дрожать, поблагодарила его, после чего они спустились на первый этаж в небольшую кухню.

Здесь было чисто и по-своему даже уютно. Добротный кухонный гарнитур казался несколько грубоватым: массивные деревянные двери были лишены декора, а тяжёлые оловянные ручки смотрелись слишком громоздко. И посреди всего этого внушительного нагромождения суетливо металась Р’фир Адара, больше напоминая проснувшуюся вдруг зимой муху.

Р’хас Рехарт усадил Рену на низкий табурет прямо у горящего очага. Тепло быстро окутало её, невольно расслабляя мышцы. Перед глазами всё начало плыть, будто в тумане.

— Что со мной? — глухо спросила Рена, ощущая себя довольно странно. Она будто бы находилась во сне, но никак не могла проснуться.

Р’фир Адара дала ей в руки чашку с тёплым молоком, и Рена, отхлебнув немного, медленно, словно изучая, принялась прокатывать глоток по языку.

— Ты… — начал осторожно Р’хас Рехарт. — Ты что-нибудь помнишь?

Вопрос застал её врасплох. Нервно сглотнув, она попыталась напрячь размякшие от тепла мозги.

— Я училась в Храме, а отец меня забрал, потому что приехали иностранные гости, — поведала она. Чётких воспоминаний было немного, и она назвала первое из них. Всё прочее крутилось бредовым калейдоскопом, не выстраиваясь в общую линию.

— А что было потом?

Рена помотала головой. Перед её мысленным взором вспыхивали образы незнакомых людей. Во всяком случае, она их не узнавала. Смуглый мальчик, эльф, красивый наг, уродливая старуха, демоница. Их было так много — незнакомцев и тех, у кого она не могла вспомнить имени.

— Не знаю, — прошептала Рена, ощутив себя совершенно беспомощной и глупой.

— Совсем не знаешь? — продолжил допытываться Р’хас Рехарт.

— А вы знаете? — Она посмотрела на него с надеждой.

— Немного. — Голос Р’хас Рехарта вновь наполнился тревогой и разочарованием.

— И вы мне расскажете?

— Не сегодня.

Его краткий ответ опечалил Рену. Она молча уставилась в очаг. Языки пламени жадно глодали толстое бревно и чуть слышно трещали, будто обсуждая вкус своей добычи. Наблюдая за игрой огня, Рена немного успокоилась. Отхлебнув ещё молока, она почувствовала себя заметно лучше.