Соль

Когда такие суда показывались на горизонте, девушки по обыкновению высыпали на набережную, чтобы полюбоваться на пригожих моряков в военной форме. Но «Санта Адора» не походила ни на один известный мне корабль.

Это был добротный фрегат современного образца, не раздутый в боках, но внушительный. Даже немного пугающий. Его чёрный корпус в носовой части наискосок пересекала яркая алая полоса, будто кровавый рубец на теле огромного левиафана. Да, именно такое впечатление произвела на меня «Санта Адора»: древнего чудища, закованного в дерево и пленённого снастями.

Потемневшее от морской соли золото покрывало бушприт и мачты потёртыми спиралями, делая их похожими на рога гигантских нарвалов. Свёрнутые паруса выглядели не белыми, а серовато-бежевыми. То ли полинявшими, то ли умышленно выкрашенными в более тёмный цвет.

По палубе сновали матросы, которые готовили судно к скорому отбытию. Они кричали и смеялись. Но разговоры их прекратились, стоило нашему экипажу остановиться напротив сходней.

Капитан Рауль де Солер в компании двоих членов экипажа появился у борта и неспешно пошёл к нам навстречу.

Прибывший с нами Педро спрыгнул с козел и поспешил открыть дверцу, чтобы выпустить моего отца и подать руку мне, а затем кинулся помогать матросам, которые уже по-хозяйски занялись моим багажом.

Мой родитель поприветствовал капитана, а тот, в свою очередь, подошёл ко мне и низко поклонился, сняв потёртую кожаную шляпу.

— Леди Луиса, для меня большая честь сопровождать вас по приказу лорда Альвареса.

Это был первый раз, когда я услышала его голос. Низкий и чуть хрипловатый. Мне подумалось, что он идеально подходит к его внешности. К облику могучего, широкоплечего моряка с этой его небрежной рыжей бородой, отросшими волосами и выцветшим мундиром.

— Простите, капитан, не могу с чистой совестью сказать вам того же, хоть и понимаю, что это всего лишь ваша работа, но на любезности я нынче неспособна. Увы.

Не знаю, зачем я это сказала.

— Луиса, — шикнул папенька.

Но капитан де Солер лишь поднял на меня тяжёлый взгляд своих тёмно-карих, как бездна, глаз. И усмехнулся.

Подлец. Ничего смешного я не сказала.

Педро уже успел отвязать мои пожитки и руководил тем, как матросы заносят их на борт. Интересно, кто занесёт меня? Потому что ноги моей на этой палубе добровольно не будет. Клянусь Небесами.

Мои руки внезапно сделались ужасно холодны, а кровь отлила от лица.