Сказки Пятиречья

- А ты хоть раз себя в политике пробовал? – скептически скривился Винсент.

- Нет, - беспечно ответил Лаони. – Но я помню, как это делал Амаддариэл. Дай хотя бы попытаться.

- Да мне-то что, - пожал плечами Винсент. – Ты у нас теперь – правитель эльвов. Делай, что хочешь, я не стану удерживать.

- Тогда решено, - Лаони поднялся. – Завтра же еду на восток.

- Ты точно в порядке? – нахмурившись, спросил Винсент. – Я тебя совсем не таким помню.

- Я тоже себя не таким помню, - странно ответил Лаони. – Кажется, я умудрился родиться заново.

Винсент все-таки заставил его задержаться на пару дней: мало ли, что там случилось с телом старого эльва, пока он был статуей. Но чем дольше Лаони находился в Тэлле, тем более странно себя вел: всюду совал нос, рвался всем помогать, с удовольствием возился с детьми. К концу второго дня Винсент окончательно убедился, что это вовсе не тот осторожный и рассудительный старец, которого он когда-то знал, а юный восторженный эльв, запертый в искалеченном теле.

Впрочем, новый Лаони нравился ему даже больше. Но держать его в Тэлле действительно не имело смысла: лучше ему не становилось, а юношескую активность нужно было направить в более созидательное русло. Винсент не опасался, что Лаони что-нибудь испортит в отношениях между урлангами и полуэльвами. Скорее, он опасался за самого Лаони. Шутка ли: они две сотни лет с трепетом ждали, пока Древний очнется, надеясь неизвестно на что, а теперь обнаружилось, что сам Лаони желает быть обычным эльвом.

- Тебе пора, - признал Винсент за ужином. – Не потому, что я возлагаю какие-то особые надежды на помощь ведьм, а просто потому, что тебе здесь не место. Ты живешь так, словно на дворе все еще век нашей Томи. Когда я смотрю на тебя, воспоминания режут мне душу.

Лаони не ответил: на него опять накатил приступ боли, и он пережидал его, напрягшись и стараясь дышать ровно и медленно.

- Я дам тебе лошадей и пару сопровождающих, - сказал тем временем Винсент.

– Но прежде ты должен кое-что увидеть.

Полуэльв поднялся, и Лаони пришлось последовать за ним. От ходьбы боль не уменьшалась, зато так ее легче было игнорировать. Они прошли вверх по улице. Винсент открыл двери храма и посторонился, пропуская Лаони.

Эльв вошел. Он никогда прежде не был в храме Тэллы, но ему сразу понравилось это место: здесь было уютно. Напротив входа стояла не слишком искусная, но весьма достоверная статуя, изображавшая сидящую Томи.