Сказки Пятиречья

Тюлли удивленно посмотрела на свою руку: во время удара рука, будучи согнутой в локте, дернулась вперед, а потом обвисла плетью. Девушка попыталась ее поднять, но вместо этого заголосила во всю силу легких.

- Перелом, - констатировал Фергюс, первым пришедший на помощь и осмотревший неестественно согнутую в плече руку: у Тюлли теперь было будто бы два локтя на одной руке.

- Так сделай что-нибудь! – заорал на него Атуан, пытаясь перекричать нескончаемые вопли Тюлли.

- Я маг, а не лекарь! – возмутился Фергюс. – А если я руку сложу неправильно, и она так срастется?

- Ну хоть обезболить ты ее можешь?

- Вырубить могу, - предложил маг.

– Поленом по голове.

- Да я тебе сейчас самому…

- Сынки, вы чего? А ну-ка прекратите, - встрял в их спор дедок. – Вы помочь ей хотите али шеи друг другу намылить?

Спорщики устыдились и замолчали. Тюлли, похоже, сорвала голос, и теперь только глухо ныла, придерживая левой рукой правую.

- К лекарю ее надо, - продолжил эльв. – Тут до Элагиевы полдня пути на лошади.

К вечеру как раз доберетесь. А кобылу с телегой я вам дам: все ж таки, моя вина, не уследил.

На том и порешили. Фергюс магией прилепил на время руку Тюлли к ее боку, чтоб не двигалась и болела поменьше. Когда они добрались до дома, старушка-жена дровосека, охая, напоила девушку каким-то отваром, и через пару минут Тюлли уснула. Атуан осторожно уложил ее на телегу, путники расселись рядом, поблагодарили деда и поспешили в город, пообещав отправить телегу назад с каким-то городским знакомым дровосека.

- А как лекаря-то зовут? – спохватившись, прокричал Атуан машущей ему чете.

- Сайлус, - крикнул в ответ дед. – Его зовут господин Сайлус.

Отыскать дом лекаря оказалось не так уж трудно: его знал весь город, и каждый встречный уверенно указывал направление. Когда Илиган спрашивал, как выглядит этот человек, в ответ все, словно сговорились, отвечали: это старый эльв, очень старый эльв. Естественно, когда они, наконец, добрались до чиненого-перечиненного дома с обветшалой вывеской винокурни, ребята ожидали, что им откроет седой и морщинистый согбенный дед.

Вместо этого в проеме показалась пышная розовощекая женщина с толстенной сложно переплетенной косой до пояса. Мельком глянув на уже проснувшуюся и хнычущую на руках Атуана девицу, женщина обернулась, вытирая полотенцем мокрые от домашней работы руки, и крикнула через плечо:

- Сайлус, солнце мое, это к тебе!

- Пусть заходят в лавку, сейчас спущусь, - донеслось откуда-то со второго этажа.