Сказки Пятиречья

Впрочем, сейчас его интересовал куда более практичный вопрос: нельзя ли потратить эту чертову магию, чтобы хоть как-то ослабить ее давление на тело. Лаони направил ладони вниз, уже целенаправленно пытаясь напитать город магией, но не тут-то было: из тела не вырвалось ни одной частицы.

Маг нахмурился. Управлять живой энергией его никто не учил: это получалось само по себе. Конечно, обывателям казалось, что маги колдуют с помощью пения, но голос лишь направлял энергию, и не всякий певец мог колдовать. Но Лаони-то с детства чувствовал живые частички магии, пропускал их через себя, управлял ими и таким образом изменял мир вокруг.

А мертвые частицы не желали откликаться на зов. Даже оказавшись внутри тела мага, они оставались чужими, их невозможно было не то что направить, но даже сдвинуть с облюбленных мест. Лаони от бессилия врезал кулаком в перила. По разбитым костяшкам потекла кровь. Эльв с некоторым изумлением осмотрел руку: боли он совершенно не почувствовал. Только ужасно раздражающее онемение.

Задумчиво слизнув кровь, маг попытался вспомнить, что он делал и о чем думал, когда активировал связь с городом. Точно: он размышлял о том, что ему нужно следовать за учеником, а делать это совершенно не хочется. Лаони зажмурился и попробовал сосредоточиться на поисках ученика. Открыл глаза, проверил: ничего. Может, нужно быть в том же расслабленном состоянии, чтобы это сработало?

Маг сел в любимое кресло, вытянул ноги, откинулся назад и позволил телу отключить мышцы одну за другой.

Звуки сразу стали ярче. Онемение заперло его в собственном теле, а зрения он сам себя лишил, закрыв глаза, и оттого оставшиеся чувства обострились. Лаони услышал шелест травы внизу, щебет радующихся весне птиц. А еще он ощутил магию: не только ту, что гудела в его жилах, но и ту, что была разлита вокруг. С удивлением и легким ужасом он осознал, что мертвые частицы притягиваются к нему: совсем понемногу, но безостановочно. Лаони попытался мысленно оттолкнуть их, но это была не живая магия, она его не слушалась.

«Ну, по крайней мере, они не стекаются ко мне широким потоком, - подумал он. – Но за пару сотен лет их скопится столько, что я, наверное, дышать не смогу».

Подумав об этом, он снова попытался расслабиться и позволить мыслям течь свободно.

Наверное, это странно: лежать тут в кресле и будто бы наслаждаться теплым весенним деньком, когда где-то там его не очень умные коллеги пытаются рушить основы мира.