Сказки Пятиречья

Лаони всегда считал, что превращать магию из мертвой в живую имеет право только Хранительница. Он был против даже королевских топазов, установленных в каждом храме Элвы. А тут его собственный ученик собирается вмешаться в равновесие мира. И что это за странный источник, что его можно носить с собой? Судя по маршруту Фергюса, юный маг уже нашел, что хотел, и теперь направлялся к Эллерскому озеру. Это должно быть либо что-то маленькое, либо подвижное, раз не затрудняет его передвижение. Возможно, это даже человек.

Лаони резко открыл глаза и выпрямился. Человек? В голове мага замелькали обрывки разных мыслей. Они пытались сложиться в какую-то идею, но гудящая в теле магия не давала ему сосредоточиться. Лаони даже сжал голову руками и скривился, пытаясь собраться и заставить себя соображать. Но с тех пор, как он отнял жизнь Марка, он никак не мог сосредоточиться на деле, а с уходом Сайлуса и Тони словно бы и его личность тоже начала разваливаться на куски. Эта чертова магия.

Лаони укусил себя за руку, пытаясь с помощью боли привести себя в порядок. Так, если уж не дается разложить все по полочкам, нужно хотя бы поймать обрывки мыслей и воспоминаний, что сейчас кажутся ему такими важными: кто знает, что его подсознание решит забыть завтра?

Первое: Фергюс нашел источник, везет его к Эллерскому озеру, чтобы вытянуть магию. Второе: с ним вместе следуют внук Амаддариэла Атуан и странная девушка, что раньше была статуей в храме.

Лаони похолодел. Он же все это знал и раньше, почему не сложил два и два? Он должен искать не Фергюса и даже не Атуана, о котором обещал позаботиться. Он должен искать девушку. Если его ученик решил утопить ее в Эллерском озере, значит, она обладает Силой. А это, в свою очередь, означает, что на вопрос, кто она, может быть только два ответа. И в обоих случаях ее смерть – куда страшнее любых экспериментов.

Маг вскочил и только теперь заметил, что город мелко подрагивает. Лаони присмотрелся к своим рукам: сеть мертвых частиц от правой тянула Лаверген на юго-восток, от левой – на восток. Что за ерунда? Снова закрыв глаза и стараясь на этот раз не потерять связь, Лаони попробовал почувствовать, к чему он тянется. Сеть левой руки делилась на двенадцать линий – двенадцать чьих-то жизней, притягательных, но тусклых.