Поймай меня, или Моя полиция меня бережет!

Как прикажете это понимать, домовой?

Я подняла бровь и предположила:

- Как намек, что он считает меня неотесанной?

Эта немудреная шутка успеха не имела.

Полковник выставил караульного, велев ему закрыть дверь, и, подперев голову рукой, произнес мрачно:

- Мердок в чем-то прав. Может, вас пока отстранить от работы, а, домовой Стравински? Какие-то подозрительные у вас связи с этим преступником.

Я всерьез обиделась и прибегла к нечестному приему.

- Как прикажете, - я сладко-сладко улыбнулась и добавила: - Только бабуля удивится, увидев, что я сижу дома.

Придется сказать ей, что меня заподозрили в соучастии.

Обычно бабуля предоставляла мне самой выпутываться из неприятностей - если они не пятнали славное имя Стравински.

Мердок не дрогнул, а вот наш начальник тут же пошел на попятную.

- Ну, Стравински, не надо так волноваться, - заюлил он. – Вы же понимаете, мы должны рассмотреть все версии!

- Понимаю, - мрачно буркнула я.

- В общем, так! – он хлопнул ладонью по дубовому столу (единственному по-настоящему дорогому предмету интерьера, но другая мебель темперамент нашего полковника просто не выдерживала).

– Стравински, раз уж вы в этом деле и так по уши, будете помогать Мердоку. В свободное время, от основной работы вас никто не освобождает. Все понятно?

- Но... – начал следователь, который не ожидал такого поворота, однако Чандлер больше не собирался с ним миндальничать.

- Это приказ, Мердок! Вам ясно? – и вперил в него взгляд покрасневших от недосыпа глаз.

- Ясно, - процедил следователь.

– Разрешите исполнять?

- Мердок, - вздохнул Чандлер, расстегивая вдруг ставший тесным ворот рубашки. – Не ерепеньтесь. Если вы случаем позабыли, то напоминаю, что Стравински у нас спец по хищениям ценностей.

- Сокровищ, - поправила я хмуро.

- Не вижу разницы, - заметил Мердок, остановившись напротив.

Я криво улыбнулась.

- Всякое сокровище – ценность, но не всякая ценность – сокровище.

Господин следователь смерил меня скептическим взглядом и поднял бровь.

- Так, а ну марш отсюда оба! – рявкнул начальник. – Приказы не обсуждаются. Работайте!

Пришлось идти, куда послали...

- Стравински, извольте следовать за мной! – бросил Мердок и, не оборачиваясь, зашагал к своему кабинету.

Правда, дверь передо мной вежливо придержал. Вот это воспитание!

Берлога Мердока отличалась от остальных кабинетов в отделе, как сам он отличался от прочих полицейских. Здесь было безупречно чисто, аккуратно и очень, очень дорого.