Черное зеркало, белый алтарь

Татка вздыхала со своей койки, на которой возлежала в позе вальяжного тюленя.

- Тусь, он тебе совсем никак?

- Как, - подтвердила я. – Каком и раком.

- Неромантичная ты…

- Зато меня много. И я умная.

Татка вздохнула. Она наблюдала за спектаклем с восторгом, видимо, представляла, что у нас со Стасом все серьезно.

Ага, как же!

У меня с ним может быть серьезно, только после гемисферэктомии, а у него со мной…

Вообще никогда. Потому что обаяшки пятьдесят восьмого размера не входят в его сферу интересов. А вот сопромат – входит.

Я в нем разбираюсь, а вот Стас – плавает. Отсюда и великая любовь… пропорционально моим размерам. И клятвы до гроба, и пантомима…

Он бы и на стену влез, дай я ему списать.

- Туся…

Татка просто так не успокаивалась. Особенно в припадке романтизьма.

- Тусь, а ты мне поможешь?

- С чем?

- Я сегодня в клуб иду. В чем мне пойти?

- В парандже.

- Туська!

- Татка, что бы ты ни надела – Димке все равно плевать. Он с тобой крутит назло Людке. Посмотри, на кого я тебя променял…

Подруга злобно засопела носом и отстала.

Принялась прикидывать к себе наряды.

Напрасные труды.

В любом наряде мы с ней похожи на атакующие боеголовки.

Да, вот и так бывает в жизни.

Я – Наташа Ласкина, она – Наташа Лискина. Девочки пришли в один класс, сели за одну парту – и не расставались до одиннадцатого класса. Я тянула Татку по всем логическим предметам, а она меня по всем филологическим.

Так и прошли до одиннадцатого класса. Я у нее сдирала все сочинения, а она у меня всю математику.

А еще…

Мы были ужасно похожи.

Обе – темноволосые, невысокие, кареглазые, разве,что у меня глаза чуточку посветлее, и обе – пятьдесят восьмого размера. Хоть груди, хоть попы. Только у меня это за счет пристрастия к американскому фаст-фуду, а Татка не может пройти мимо пирожного. Утащит и сожрет.

Она даже на Стаса не ругалась потому, что в холодильнике еще четыре «вишни» лежат. А вот будь оно последним…

Подруга бы сожрала самого Стаса. Точно.

Вообще, мы разные. Я с математическим складом ума, Татка – с гуманитарным.

Я – ехидна и гадина, она – безнадежный романтик. Безнадежный потому, что в наше время мужчины не смотрят на женщин с большой попой. Даже если ее размеры прямо пропорциональны запасам любви и нежности в душе девушки.

Я твердо знаю – мужиками надо увлекаться, когда твердо встанешь на ноги. Выучишься, построишь карьеру, обеспечишь себя, а в идеале еще и детей, вот тогда…

Тогда всех разберут?

Ничего страшного, сделаю ЭКО.