Давай сыграем в любовь

Тогда императрица беседовала с ней не более пяти минут. После этого необходимо было, не поворачиваясь спиной к царственным особам, спуститься со ступенек. Иногда, Амалия слышала об этом, особо злобная соперница старалась подставить подножку. У нее обошлось, никого не интересовала одна из младших дочерей эрцгерцога, к тому же не блиставшая особой красотой. Никого, кроме императора Франца.

Бетти тоже повезло, хотя, судя по злобным взглядам, желающих поставить подножку хрупкому белокурому созданию в белоснежном, украшенном серебряными розами, платье было хоть отбавляй.

Но эрцгерцогиня стояла за спиной младшей дочери, ограждая любимицу от возможных врагов. Беседа с императорской четой у самой Бетти не заняла и минуты, а вот с Амалией император Франц беседовал достаточно долго. Теперь стало понятно, почему.

Воздух вдруг словвно сгустился. Девушке захотелось развернуться и бежать прочь, но тогда была вероятность попасться на глаза графине Ольшански, а Амалия еще до конца не решила, как себя вести с этой дамой.

Да и не стоило упускать возможности рассмотреть трон, пока вокруг никого нет, даже вездесущих лакеев.

Испуганная собственной дерзостью, Амалия вошла в зал и удивленно замерла. Она помнила, что императорские кресла с вышитыми на спинках инициалами стояли на возвышении, над ними был полог, украшенный копией имперской короны. Сейчас одно из кресел стояло криво.

Император Рудольф в белом мундире с золотыми эполетами слишком небрежно развалился в нем, закинув ноги в начищенных до блеска сапогах на второе кресло.

В руке у правителя была открытая бутылка коньяка, к которой он прикладывался. В бирюзовых глазах плескались тоска и злость. Он впервые напоминал человека, который потерял кого-то очень близкого.

– Ваше императорское величество, – сердце тревожно забилось, понимая, что они одни в зале. Чтобы скрыть испуг, Амалия склонилась в глубоком реверансе и заметила еще одну бутылку, пустую, лежащую около ступеней.

Девушка невольно вскинула глаза на мужчину, с мрачной решимостью смотревшего на нее.

– Контесса, встаньте! – Рудольф даже не попытался выпрямиться, лишь сделал несколько глотков. – Я же просил оставить эти формальности!

– Простите… – тихо сказала она и поспешно добавила. – Ваше императорское величество.

Мужчина скривился, точно от оскомины.

– Вы неисправимы! Что вы вообще здесь делаете?

– Я? – признаться, что заблудилась, было стыдно.