Давай сыграем в любовь

– Вы понимайте, что это – позор!

– Позором было бы идти в их сопровождении, – девушка тоже направилась к дверям. – Ступайте, вы абсолютно правы, не вежливо заставлять гостей ждать.

Игалло всплеснул руками, но времени на споры уже не было, и обер-гофмейстер стремительно удалился.

Оставшись одна, Амалия прошлась по комнате, взглянула на себя в зеркало, диадема приятной тяжестью давила на голову. Возможно, к ней стоило надеть какие– то украшения, но у нее не было ничего подходящего. Поколебавшись, Амалия все– таки приказала Герде принести нитку жемчуга, быстро надела ее на шею и поспешила к тронному залу.

Совершенно одна она прошла по дворцу, не обращая внимания на переглядывание слуг, ошеломленных ее появлением без должного сопровождения, и остановилась около дверей, ведущих в тронный зал. Сейчас перед ними дежурили лакеи в парадных ливреях. Одна из створок была приоткрыта, чтобы было слышно, что твориться внутри. Распорядитель как раз объявлял все титулы императора.

Не удержавшись, Амалия слегка вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что творится в зале, но тут же сердито одернула себя: еще не хватало демонстрировать свое любопытство.

Шуршание платьев, тишина, затем гулкие звуки шагов под сводами – император вошел в зал, поднялся по ступеням и остался стоять, ожидая невесту.

– Контесса Амалия цу Норрик…

Она не стала слушать свои титулы, которые и так знала наизусть, лишь поправила перчатку. От собственной дерзости и волнения руки подрагивали. Двери распахнулись, и она вошла в зал.

Одна. Под осуждающими и насмешливыми взглядами девушка в полном молчании направилась к трону, где её ожидал император.

Она прошла уже половину зала, когда услышала за своей спиной громкий шепот:

– Неслыханное бесстыдство! И это – новая императрица?

Амалия вздрогнула, понимая, что все кончено. Женщина, явно желающая её унизить, говорила слишком громко, и её прекрасно было слышно в абсолютной тишине зала.

Ожидая, что за этими словами поднимется волна возмущения, девушка стиснула зубы.

Но ничего не происходило. В зале воцарилась тишина, которую вдруг нарушили звуки шагов. Амалия оторвала взгляд от пола и остолбенела. В нарушение всех традиций по красной ковровой дорожке к ней шел Рудольф. Не зная, что делать, она беспомощно осталась стоять и смотреть, как он подходит к ней почти вплотную.

– Контесса, – он поклонился, по-военному щелкнув каблуками так, что золотые шпоры зазвенели. Спохватившись, Амалия присела в заученном реверансе.