Перворожденный

— Я непременно буду, ваше величество, — пообещала Катрина.

***

— Ну, так как? — задал вопрос мужчина, назвавшийся лордом Карлосом Дьерти. — Станешь моим учеником?

Нэйт сидел на мягком стуле у стола, покрытого белоснежной скатертью. Перед ним стоял стакан молока, щедро предложенный помещиком, но мальчик к нему так и не притронулся. Дом Дьерти был огромным и пугал Нэйтана своей роскошью, ничуть не меньше, чем его хозяин.

Очень хотелось поверить, что все, что только что сказал этот человек, правда, что Нэйт никакое не чудовище, а самый настоящий маг, как и сам помещик.

Но мальчик уже хорошо уяснил, что люди врут, особенно богатые. А еще он слышал страшные истории о богачах, заманивающих деревенщин вроде него в свои роскошные дома и делающих с ними там жуткие вещи.

— Вам-то это зачем? — буркнул Нэйт и покосился на стакан на столе. Он ничего не ел со вчерашнего дня, в горле пересохло.

Хозяин перехватил его взгляд.

— Пей, не бойся. Оно не отравлено.

Нэйтан упрямо мотнул головой.

Отросшая челка упала на глаза.

— Спасибо, я неголодный.

Дьерти хмыкнул, но настаивать перестал.

— Дело твое, — сказал он. — А что касается вопроса, то интерес у меня есть. Не каждый день встречаешь Перворожденного. Появление на свет такого, как ты, еще реже, чем снег среди лета.

— Вам-то что за беда?

— Мне интересно.

Нэйт смотрел на него волком.

— Опыты ставить будете?

Дьерти хмыкнул, откинулся на спинку стула, с интересом разглядывая сидящего напротив мальчишку.

— А ты острый на язык, — сделал для себя очередной вывод.

Пришлось научиться. Мать его боялась, отец ненавидел, ровесники смеялись над его непохожестью на других и постоянно издевались. Огрызаться — единственный способ, которым он мог ответить обидчикам.

Нет, Нэйт не доверял этому человеку. Он давно не верил людям. А то, как сам помещик легко принял то, что мальчик — первый одаренный в семье, вызывало еще больше подозрений. Ведь даже родной отец…

— Я верю тебе потому, что читаю твои мысли, — вдруг заявил Дьерти.

Нэйт ошарашено вскинул голову. Выходит, все, о чем он думал, с тех пор как убрал защитную стену в поле, было для лорда как на ладони. Осознание и обида вновь заставили глаза наливаться серебром.

— Парень, осади, — помещик смотрел на него с укоризной. — Не надо метать молнии посреди моего дома. Он мне еще дорог. Лучше послушай. — Как ни странно, сработало, в глазах потеплело. — Ты тоже можешь читать мысли и чувства других людей.