Вилена и Велард. Сказ о волках

Телегу шатало, меня бросало по жёстким доскам из стороны в сторону.

– Стой! Тпру! Стоять! Ай! – пыталась я докричаться до лошади, но бесполезно. Телега дёрнулась, меня приложило о бортик. Вся в синяках буду!

Внезапно на какой-то особо большой кочке меня подбросило, а вот назад в телегу я не попала. Когда через пару секунд и земля меня не встретила, в голове мелькнула паническая мысль: я разобьюсь. Куда бы я ни упала, на землю, в ствол ближайшего дерева или в яму, это очень далеко, а лошадь несла сломя голову.

Сердце ушло в пятки. И в этот миг меня поймали сильные лохматые руки и прижали к широкой груди. Дым и гвоздика, а ещё почему-то кровь. Велард!

Ещё миг – мы приземлились, от удара из лёгких вышибло весь воздух, и мы покатились вниз уже по земле. Камни, колючие ветки, корни и снова камни. Велард держал крепко, обнимал так, что удары доставались ему. Ещё одно долгое и страшное падение... И мы, наконец, остановились. Я не сразу поняла это, голова кружилась, сердце молотом стучало в ушах.

– Как ты? – тихий шепот, неловкое движение, и вот руки уже свободны. Только слушаться они меня не желали, и прошло какое-то время, прежде чем я смогла снять ненавистный мешок с головы.

– Велард... Велард!

Я по-прежнему лежала у него на груди, и чувствовала себя так, словно прошла через мясорубку. Всё болело, руки исцарапаны и в синяках, но я была жива. А Велард... Он тяжело, рывками дышал, из плеча насквозь торчала острая ветка, на боках были кровавые глубокие следы чужих когтей, на лбу и в волосах тоже кровь.

Его? Чужая? Не разобрать. Я в панике оглянулась. За нами высился обрыв, его вершина уходила куда-то в небеса.

С перепугу обрыв показался мне едва ли не выше центральной башни. Хорошо, что склон хоть и довольно крутой, но не отвесный. Рядом издевательски бодро журчал речей. Наверное, раньше он был полноценной рекой. Что делать? Что же делать?

Так. Сначала нужно, чтобы Велард смог дышать. Он выглядел как-то неправильно, будто пытался вернуться в человеческий облик, но это ему не удалось: острые когти и человеческие запястья, островок шерсти на левой щеке, одна бровь гуще другой.

Дрожащими руками я расстегнула остатки рубашки и уставилась на кулон на человеческой, почти безволосой груди. Колбочка на шнурке. Копия той, что висела у меня на шее. Как там говорил Леон? Вынуть пробку и вылить содержимое на рану? Пальцы не слушались, пробка никак не хотела поддаваться.