Прости меня, Луна

Хлопнула дверь, щелкнул хлыстом кучер, ветер, очнувшись, бросил в лицо горсть снега.

Через четверть часа царские люди отмерли. Их ноги вконец окоченели, а бороды покрылись паутиной снежных кружев.

– Что это было? – в глазах бывалых охотников читалось недоумение. Слеза, что ползла по щеке государя, застыла в спутанной бороде мерцающей бусиной.

– Ты прости меня, звезда…

– Кто ты, Мякиня?

Вместо ответа темный взгляд, заставивший вжаться в спинку сиденья.

– Приехали уже. Выходи.

Дверь резко открылась. С другой стороны порога женщина в черном.

Глаза светятся радостью.

– Настоятельница, наконец–то!

– Здравствуй, сестра. Как ты? – расцеловались, как положено у монахинь, трижды. – Справлялась без меня?

– Ох, тяжко пришлось. Но ничего! Благое дело делаем.

– Сколько их уже?

– Под тридцать будет, но только двое явные.

– Я тебе третью привезла… – и пошла, не оборачиваясь. Чужие руки забрали кошку, помогли надеть шубку, нахлобучили на голову шапку.

– Настоятельница?! Моя Мякиня настоятельница монастыря Мятущихся Душ?

– А кто еще мог за царевной отправиться? – шепнула та, которую няня назвала сестрой, и припустилась следом за настоятельницей, по пути привычно раздавая распоряжения.

Крепкий на вид мужчина, поспешивший на помощь, крякнул, снимая сундук.

– Драгоценностями он, что ли, набит?

Царевна ответила, думая совсем о другом:

– Книги. Там мои книги.

– А то своих мало, – хоть и был недоволен, но потащил.

– Сагдай всегда такой. Не обращай на него внимания, – рядом появилась еще одна женщина, которая проследила, чтобы возница снял второй сундук, который тут же унесли.

Подхватив узел Мякини, она повела Стеллу по узкой дорожке, слабо освещенной факелами, воткнутыми прямо в землю. – Ворчит и ворчит. Благо силищей не обижен, чтобы на вратах стоять.

– Чтобы никого не выпускать? – в ошарашенном неожиданными вестями мозгу быстро нарисовалась картина, как она, царевна, рвется на волю, а Сагдай, вооружившись битой для игры в лапту, отправляет любительницу свободы одним шлепком назад.

– Чтобы никого не впускать. За вратами нечисти полно, каждую ночь скребется. Иногда даже приходится силу применять.

Стеллу затошнило. Если это та нечисть, о которой нянька в сказках рассказывала, то одного Сагдая на воротах мало.

Сопровождающая будто услышала.

– И не один он осаду держит. Оглянись.

Воины, самые настоящие, вооруженные острыми саблями и наточенными пиками, с суровыми лицами стояли по обе стороны от ворот, которые закрывались с металлическим лязгом.