Полоз. Дыхание времени

– По-другому бы долго звать пришлось. Бабушка Галя, пустите нового постояльца?

И протянула ей полынь зажатую в руке, чтобы не запустить кроме Евы больше никого. Взяв травы женщина пошла открывать. Впустить нового квартиранта.

А я остановилась. Откуда я всё это знаю. Что делать? Как нужно? Откуда я знаю, что водяного лучше брать в тиски? Что у Евы есть опыт и необходимая сноровка? Если так подумать, когда дело касалась духов, то я часто знала как поступить, ещё до советов Евы. Мамины сказки? Нет, не только.

Теперь, когда это стало ярче, осознала, что во мне есть что-то от духов. И слова бабы Гали о Лешанской? Неужели и во мне кровь лесного духа?

Ева залетела, всё та же девочка, только часть силы потеряла. Тяжело было менять дом. Но ничего, она сильная, справится. И я помогу. Новый дом будет приоритетной задачей.

Бабушку Галю я не хотела брать с собой, но она наотрез отказалась остаться, и более того, требовала кровь прямо сейчас. В итоге с её требованиями пришлось согласиться.

И именно она несла заговорённую трёхлитровую банку на пути к водоёму, и станет отвлекающим манёвром, пока мы скрываясь с Евой обойдём с двух сторон водоём.

Переговоров с духом было решено не проводить. Едва мы подошли на необходимое расстояние, баба Галя окликнула водяного. Он повернул к ней свою большую голову, а мы с Евой с двух сторон схватили его и засунули в банку. Женщина проворно закрыла крышку.

Он не ожидавший такого подвоха от нас, разразился потоком страшной ругани, требовал выпустить.

Домой несла его уже я, чтобы точно не вырвался.

– Дамы, ну зачем я вам? Жемчуга речного хотите? Так договоримся!

Когда стадия гнева была преодолена, последовала стадия торгов.

– Понравился.

Было забавно наблюдать, как он сначала покраснел, смутился, и слава лесным духам, надолго замолчал. А уже в парадной сказал, что он слишком стар для этого, давайте до весны подождём. А затем всё же догадался, что его не для этого самого поймали, и разразился новым потоком ругани, уже под наши совместные попытки не засмеяться.

Даже консьержка подняла на миг глаза от вязания и проворчала на него, что думала о нём лучше. И от стыда, у неё бедной, теперь несварение будет. И ему следует, впредь, следить за своими выражениями. На что он попытался воззвать к её жалости и справедливости, что его! Самого сильного водяного, поймали в трёхлитровую банку! Его! В трёхлитровую! Тут на нас укором посмотрели.