Святоша. Путь сердца

Хотя… Дочке богатея не поздоровится, если она будет задирать подругу. Трисс палец в рот не клади – откусит, затем, по ходу, еще и проклянет. Светлая от кончиков пальцев до рыжеволосой макушки, но, если рассердить, она могла и из Темных потоков зачерпнуть...

Антор потом ее спасет. Защитит, выгородит от всего и всех. Ведь у них любовь! Замечательно все у них сложилось, и подруга сияла, несмотря на то, что на лице еще угадывались едва заметные следы от синяков. Все из-за позавчерашнего, ужасного дня. Вернее, страшной ночи, которую магистр Чиаро Ваз даже предложил нам с Трисс стереть из памяти.

Мы отказались. У Трисс были свои причины – первый поцелуй, как-никак! – я же хотела навсегда запомнить предрассветный час, когда давно протоптала в ковре тропинку – не могла ни есть, ни спать, ни сидеть, не понимала, что делать – бежать, звать на помощь или вновь пытаться слиться с Аришшей, чтобы улететь на драконьих крыльях в темень ночи. Ведь там мои любимые и родные подвергали свою жизнь опасности!

Наконец, вспыхнул, разбегаясь в стороны, портал.

В гостиную – три догорающих свечи на столе, два магических светлячка, дремлющая на софе тетя Чарити, которую я укрыла пушистым пледом – шагнул Антор, держа неподвижную, безвольную Трисс.

- Боги! – воскликнула я, уставившись на тонкую свисающую руку. Затем на окровавленное лицо девушки. – Антор!

- Ее били, – коротко отозвался брат, – и я ее усыпил. Убрал следы побоев, но…

Выглядел он страшно. В крови – своей или чужой – не разберешь. Скулы сжаты, лицо осунувшееся, жуткое, словно он – только что поднятое черными некромантскими силами умертвие, готовое крушить и ломать тех, кто потревожил его покой.

- Я… Я позабочусь о ней! – сказала ему. – Все, все исправлю! Неси… Туда, – кивнула на софу, с которой уже поднялась, спешила к нам тетя Чарити. – Клади. Осторожнее!

- С ней все будет в порядке, – произнес брат замороженным, лишенным эмоций голосом. – Если только…

Тетя Чарити уже отдавала приказы слугам – принести теплую воду, корпию для обработки ран, потому что я, недавно и вполне успешно руководившая больницей Хольберга, растерянно смотрела на подругу, не в состоянии вымолвить ни слова, чувствуя, как трясутся руки.

- Мне надо идти, Лайне! – произнес Антор после того, как уложил Трисс на диван. Коснулся, погладил ее по щеке. Неожиданное проявление нежности вызвало у меня неконтролируемый поток слез. – Она проспит до утра.

- Как… Как остальные? – закусив губу, спросила у него.

- Все живы.