Невеста твоей мечты, или Ведьму вызывали?

— До северной площади отсюда пешком не меньше часа добираться будете. Это же нужно в другой конец. Мы сейчас на южной стороне города. Вам прямо, потом свернуть, потом… Леди ведьма, давайте я вам лучше кэб остановлю.

Я не стала отказываться. И уже через минуту сидела в мягком салоне двухместного экипажа. Кэбы Магиктауна значительно отличались от тех, на которых я ездила в своем маленьком городке. Эти были с мягкими диванчиками, закрытые, с аккуратными шторочками на окнах, с мирно покачивающимися на уголках крыши фонарями.

Две крепкие лошадки уверенно тянули кэб по мостовым, отстукивая копытами по мощеным камням.

Я смотрела в окно. По тротуарам шли люди. Завлекали яркие витрины салонов и ресторанчиков. На нескольких перекрестках я видела усатых регулировщиков.

Поворот и снова улицы, витрины, люди.

Чем дальше мы ехали, тем меньше их становилось. По всему, северная часть города была менее людна.

Кэб свернул, потом еще раз, и еще…

Меня укачивало. Я прикрыла глаза, откинувшись на мягкие подушки.

Морфей прикрыл меня мягкой лапой. В салоне было тепло и пахло травами. Какими-то успокаивающими… Очень успокаивающими. Через пару минут я ощутила, будто лежу в цветущем поле.

Хорошо.

Мягко.

Тепло.

Свет солнца бьет в глаза.

Свет…

Я глаза распахнула. Оказалось, что уснула и чуть съехала головой к окошку, и теперь мне в глаза и правда бил свет. Свет горящего на углу кэба фонаря!

Ночь!

На улице была ночь!

Сколько же я проспала? И где я?

Всмотрелась в темноту.

«Божички ты мой», — как любила говорить моя помощница. Да мы же уже за городом!

Я распахнула оконце и, выглянув, выкрикнула кучеру:

— Извините, куда мы едем?

Он молчал.

— Эй! — позвала я. — Будьте добры, остановите сейчас же!

Снова тишина. В раскачивающемся свете фонаря и гулком стуке колес о камни она казалась зловещей.

— Сейчас же остановите.

Вместо ответа тишину разорвал свист хлыста, и лошади сорвались в бег.

Экипаж ощутимо затрясло.

— Остановите! — истошно закричала я. — Вы меня слышите?!

Кучер шелохнулся. Наклонился, и я увидела его лицо.

Изначальная мысль была заорать. Потом, а не поседела ли я, ибо жуть.

На меня смотрела невообразимо страшная нечеловеческая морда. Мертвецки бледная, искаженная. Под дрожащей толстой губой выделялись клыки, глаза горели красным. И эти глаза ничего хорошего для меня не предвещали.