Лекарки тоже воюют.

Лория, услыхав мой голос, усилила хватку на шее диверсанта так, что он стал задыхаться, меняя цвет лица на алый.

- А если она его придушит, тоже нужно будет вызывать генерала Контера, чтобы прикопать Явуза? – надо же, а у Мояры оказывается есть юмор, причем черный. Настоящая лекарка!

- Не исключено, - ответила я, получив за это яростный взгляд недородственника и, нахально ему подмигнув, побежала по берегу прочь от этой пошлой сцены, устроенной пустышкой.

Конец вечера прошел не так волнующе и романтично.

Мы гуляли по берегу вчетвером, перешучиваясь по поводу представления, устроенного Лорией. Позже Керем отвез меня домой. Стоя на подъездной дорожке, он держал меня за руку и прямо глядел в глаза:

- Син, извини за драку. Я не хотел.

- Хотел! – рассмеялась я.

- Не хотел испортить НАШ вечер, - уточнил парень.

- Извиняю! – улыбнулась я.

- Спасибо! – Керем потянулся ко мне и легко поцеловал в щеку.

- За что? – замерла от нежности, но собрав мысли в логическую кучку, все же спросила.

- За то, что с тобой так легко, - ответил парень, а потом, развернувшись, сел в машину и уехал.

Глава 24

Явуз

Отделаться от Лории оказалось не простым делом. Я уже давным-давно пожалел, что связался с ней, поддавшись желанию уколоть малолетку. Отпоить красотку шампанским и утешить добрым словом для нее оказалось недостаточным. Ей требовалась в качестве моральной компенсации близость, причем заядлая поборница морали нашего университета пыталась залезть мне в штаны, не особо смущаясь общественных мест.

Отказ заняться с ней сексом в машине, магазине под камерами, общественном туалете, и в переулке за закусочной, мотивированный заботой о ее физическом состоянии и репутации, она посчитала слабой отмазкой, и была права, но все же уступила и позволила отвезти себя домой. Выгрузив вумат пьяную девицу у входной двери ее дома и позвонив в дверной звонок, я поцеловал ее в лоб и рванул на всех парах домой устраивать засаду на мелкую. Охотничий азарт гнал меня во весь опор.

Было уже достаточно поздно, когда Керем привез маленькую домой. Они недолго постояли у машины, держась за руки, потом этот выскочка поцеловал ее в щеку и уехал, а она еще некоторое время стояла на улице и, улыбаясь, смотрела вслед уехавшей машине. В моей груди клокотала злость. Как он посмел до нее дотрагиваться! Как она посмела так поздно разгуливать без присмотра! И тут Син, словно очнувшись, резко перевела взгляд на меня.