Отбор Истинных. Книга 2. Второй шанс для принцессы

— Ладно, тогда… Любой сильный маг способен управлять алтарём? Я имею в виду… кроме тебя. Моим женихом ведь не обязательно должен быть ты, верно?

— Николь, ты ищешь выход, которого нет.

— Просто ответь! Кто ещё может управлять алтарём? — шепчу с отчаянием.

— Только я способен управиться с Клоинфарном!

— Но почему?!

— Ты можешь поискать ещё кого-то! — раздражённо рыкает Гилберт. — Но уверена, что успеешь? Готова подвергнуть целое королевство опасности?!

В ушах шумит пульс, ветер вдруг становится хлёстким.

Взгляд цепляется за перчатку на руке… Под тканью на запястье прячется метка. Бесполезная истинность! Как я только могла подумать, что у меня есть хоть какой-то выбор! Хоть малейший шанс самой решить судьбу! Мой сильный зверь стал моим проклятием… и единственной надеждой Аштарии на выживание. Но это лишь отстрочит беду.

— Сколько осталось времени до того, как печать спадёт? — спрашиваю сухим голосом, вновь отворачиваясь к городу.

Высокий, жилистый, угловатый… Пугающий. Забранные в хвост смоляные волосы дёргает ветер, кожа настолько бледная, что просвечивают вены. От мага исходит тяжёлая аура безысходности, он будто предвестник бури, чёрный ворон, что предсказывает смерть. В его глазах ледяная бездна.

“Ты в клетке, Николь, — шепчет страх. — И никуда из неё не вырвешься”.

Гилберт поднимает руку и показывает угловатым пальцем на горизонт, туда, где тянется зубастая скалистая гряда с уходящими в туман вершинами.

— Присмотрись, Николь, — тихо говорит он.

Из-за ветра я не должна его слышать, но голос мага, низкий, царапающий, минуя уши, сразу звучит в голове. Я моргаю, и вдруг и правда вижу… Вижу странную тень.

Она гигантским спрутом медленно сползает с гор, тянется щупальцами к крохотным домикам у подножия, разевает пасть, будто желая поглотить целый мир.

— Что это? — выдыхаю с испугом.

— Башня показывает нам грядущее, — шепчет Гилберт.

— Нет, это мираж… из-за тучи на небе…

— Но разве ты не слышишь эхо стонов в долетающем ветре?

Мой зверь навостряет уши. Вцепившись в ограду, я подаюсь вперёд. Едва не теряя равновесие, вслушиваюсь в ветер… а в нём… тихий плач, испуганные стоны, тонкие детские вскрики. Они звучат громче и громче, пока не остаётся ничего кроме жуткой мелодии тоски.