Любимая ведьма герцога

Неловко взмахнув рукой, я опрокинула один из пузырьков на пол, и он разбился. В комнате отчетливо запахло весенними цветами. Найдя в ящике батистовый платочек, я поспешила убрать осколки, но один из них коварно полоснул по пальцу. Я зашипела от боли.

— Фрокляфое невефение, — невнятно проговорила я, засунув палец в рот. И тут мой взгляд упал на сундучок.

Перебинтовав палец еще одним платком, я придвинула загадочно звякнувший сундучок ближе и откинула крышку.

Глава 5

На меня смотрели аккуратно выстроенные пузырьки с самым разнообразным содержимым.

Насколько плохо госпожа Валенсия — негодяйка Валенсия — содержала лавку, настолько идеальный порядок царил в ее склянках. Видимо, они имели для нее бо́льшую ценность, нежели книги.

В одних флаконах были порошки, в других — жидкости, в третьих — ягоды, которые при ближайшем рассмотрении оказались маленькими глазами каких-то существ. Я вскрикнула и поспешила убрать бутылек обратно.

Зато как только я увидела склянку с прикрепленной к горлышку биркой, на которой значилось «Слезы сирены», принялась с воодушевлением искать дальше.

Проклятие невезения решило, видимо, удовольствоваться пока что пораненным пальцем, потому что порошок из драконьей чешуи и волосы из бороды гнома вскоре тоже нашлись. Правда, первого было маловато, но я надеялась, что для моих целей хватит.

Взяв все необходимое, я прошла на кухню и, найдя в шкафу чистую глиняную миску, смешала эликсир выносливости. Понюхав содержимое миски, скривилась. Пахло, надо признаться, отвратительно.

Надеюсь, умирающая ворониха — мне казалось, что это ворониха, такая же несчастная жертва обстоятельств, как и я, — не такая привереда.

Я вернулась в торговый зал. Птица так и лежала без движения.

— Давай, Каркуша, пей, понемногу, по чуть-чуть, — пробормотала я, пытаясь залить в клюв воронихи немного эликсира. Имя для пернатой вырвалось случайно, но мне показалось, что ей подходит.

Первые капли пропали зря, и все пролилось мимо. Тогда я смочила чистую тряпицу эликсиром, потом пальцами одной руки разжала клюв воронихи, а второй выдавила несколько капель.

Эликсир попал на пораненный палец, и его немилосердно зажгло. Зато ворониха пошевелила языком и открыла глаза, напомнившие мне черные бусины.

— Кр-р-р… — вырвалось из ее горла.

— Вот так, Каркуша, молодец! — удовлетворенно произнесла я, оборачивая вокруг воронихи взятую из шкафа теплую шаль и стараясь непричинять птице боль. — Сейчас мы тебя согреем. А утром я найду лекаря.