Право волка

— Она сегодня переволновалась: впервые увидела оборот. Сделай так, чтобы поспала. Нам предстоит серьезный разговор. — Арнар присел в ногах девушки и не сводил взгляда с ее лица. — Только давай вот без этого вашего мозгокопательства, — одернул, увидев, как Константин прикладывает пальцы к вискам Лили.

— Хорошо, есть отличное успокоительное. Проспит до утра, гарантирую. И никакого вреда волчонку, — быстро добавил под тяжелым взглядом Ара.

Тот согласно кивнул и отвернулся, не желая видеть, как острая игла проникает в девичье предплечье.

— Ну, тихо-тихо, девочка, тебе нужно поспать, — уговаривал Константин.

Лилия попыталась подняться, но тяжелые руки, прижавшие ее к постели, заставили откинуться на подушку.

Под действием препарата девушка несколько раз тяжело моргнула и провалилась в сон.

— Как проснется, сообщи. Счастливчик! — Константин хлопнул оборотня по плечу и вышел из комнаты, прихватив небольшой чемоданчик.

Ара оставили один на один со своими мыслями и с мирно спящей Лилей. Придвинул кресло ближе к кровати и устало в него опустился.

Зверь внутри скулил, просил хотя бы мимолетного прикосновения. Мужчина придвинулся вплотную и взял в свои ладони крохотную, такую нежную и прохладную на ощупь кисть. Зверь затих, страшась спугнуть, и наслаждался невинной лаской. «Моя, — твердил. Замолкал на время и продолжал: — Моя. Семья».

Скинув обувь, мужчина аккуратно, чтобы не потревожить, прилег рядом, прикрыл глаза. Ему уже давно не было так легко и спокойно: ровно с тех времен, когда он был еще счастлив.

Когда была жива Таита. Его нежная и страстная Тая.

Если не открывать глаза, то можно представить, что он лежит рядом с ней. Тая скоро проснется, потянется, раскинув руки, и прижмется к его боку, бормоча: «Поваляемся еще полчасика и встаем, хорошо?»

Этого не будет. Никогда.

Но Луна дала ему второй шанс. За что так одарила богиня? Чем он заслужил благословение — Арнар и сам не мог понять.

Сейчас рядом с ним лежала его пара, смысл жизни любого волка. Его семья, якорь, чтобы не сорваться, не поддаться жгучему чувству потери и не превратиться в безумного зверя, гонимого инстинктами.

Эта мысль разливалась в груди теплом, заполняя пустоты, придавая существованию цель.

Его целью, точкой схода вселенной, стала хрупкая девочка и зарождающаяся новая жизнь внутри. От этой мысли зверь ликовал. Если бы ему разрешили обратиться, он обязательно бы носился, прыгая и вертясь, как неразумный щенок.

Оборотень приобнял девушку одной рукой, положив ладонь на живот.