Право волка

У Лили не было определенного графика, и она переживала, что изнеженный послеполуденными дремами организм завтра может и проспать.

За ужином Ар наблюдал за девчонкой. Она давно так много не улыбалась. Болтала, обсуждая с племянницей новых преподавателей, хохотала над рассказами Эльки и изредка хватала Митю за локоть с восклицанием: «Ты представляешь?!» Мазнула по Арнару взглядом единожды и, торопливо попрощавшись, ушла спать.

А он давно не испытывал чувства ревности! Ревность его сжирала, поглощая остатки разума.

Именно его-человека, зверь же был спокоен: он наблюдал за своей парой и был рад ее оживлению.

— Что я делаю не так? — спросил Арнар.

Лиля обернулась, услышав слова мужчины. Она сжимала в руках покрывало.

— Я же стараюсь. Наступаю себе на горло. Но ты этого не видишь. Благодарность получает этот щенок. Почему? — Со злостью, непониманием смотрел оборотень ей в лицо. — Да, я совершил ошибку. Да, я их и сейчас совершаю, но не могу отказаться, отпустить тебя. Неужели не понимаешь? Ты мой последний шанс не превратиться в зверя.

— В его глазах мелькнул желтоватый отблеск, подтверждая слова. — Последний шанс остаться человеком, — продолжил, практически шепча. — Вспомнить, что такое счастье! — Грудь мужчины тяжело вздымалась, и сквозь зубы с рваными выдохами проскальзывало низкое рычание.

Ар сам не ожидал, что тихое и искреннее «спасибо», сказанное не ему, заставит оголить душу.

В этот момент Лиля почувствовала его боль. Пронизывающую и скручивающуюся клубком где-то под желудком, мучительную, что мешает думать, дышать, жить!

Вот о чем когда-то говорила Вела.

Чувствовать сильные эмоции своей пары: одновременно ужасно и прекрасно.

Оборотень ожидал ответа, ему жизненно необходимо было услышать хоть какие-то слова. Малейший намек на взаимность, да хотя бы слабую надежду на то, что она его не презирает.

— Ты сам отобрал у меня свободу и сам же ее возвращаешь. Я за это должна благодарить?

— Тебе не понять! — рявкнул он в ответ.

— А ты попробуй объяснить. Я ничего не слышу, кроме приказов и твоего рычания.

— Лиля сдерживалась, чтобы не заплакать. Как ни храбрилась, но эмоции просили выход. Уже больше месяца она жила с чужими людьми. И если бы была крохотная возможность увидеться с родителями, поговорить и объяснить, это помогло бы растопить лед.

Мужчина нервно шагнул к двери, замер, и принял решение.

— Я не могу вас потерять, — каждую фразу он произносил обдуманно, тщательно подбирая слова, желая донести все эмоции.