Усадьба "Медвежий Ручей"

И вплотную к башенкам подступали густые заросли боярышника. Причем ягоды на кустах уже налились глянцевой багровой спелостью, а листья пожухли, словно стоял конец сентября, а не августа.

Зина мимолетно удивилась такой картине. Со слов родителей она знала, что второй муж её бабушки, Николай Павлович Полугарский, за которого та вышла много лет назад, после смерти родного Зининого деда, слыл человеком отнюдь не бедным. Успешный книготорговец, он отошёл от дел около семи лет назад, вскоре после того, как ему исполнилось шестьдесят.

И, надо полагать, у него имелись средства, чтобы привести ворота фамильной усадьбы в более опрятное состояние. Да и Зинина бабушка Варвара Михайловна могла бы за этим проследить.

Однако, едва подумав об опрятности, Зина тут же всполошилась. Она ведь так и не собралась привести в порядок растрепавшиеся волосы и поправить съехавшую шляпку. И сейчас, когда ландолет катил по широкой липовой аллее к господскому дому, девушка принялась наощупь, без зеркальца, заправлять под шляпку выбившиеся пряди чёрных волос.

А потом попыталась придать правильное положение и своему скособоченному головному убору.

Удивительное дело: едва они очутились на усадебной аллее, сам воздух вокруг словно бы переменился. Благодатная летняя свежесть, которую источали после ливня окрестные поля, пусть даже и слегка побитые градом, как будто вся осталась за воротами. А здесь, в Медвежьем Ручье, их обдувал при движении такой сухой и горячий ветерок, будто они оказались возле раскалённой печи.

Если в усадьбе и накануне царил такой же иссушающий, неестественный зной, то становилось понятно, почему никто не удивился желанию Зининой бабушки искупаться под вечер.

И только одно радовало: сейчас от жаркого воздуха моментально высох всё ещё поднятый тент ландолета. Так что капли дождевой воды наконец-то перестали падать с него на шляпку, которую Зина всеми силами старалась поправить.

По этой-то причине – из-за того, что она сидела, держа обе руки поднятыми, – девушку и повело вбок так сильно, что она едва не вывалилась из ландолета.

Коляску не подбросило на дорожной колдобине: дорога была ровной. Зину повело вбок от изумления, когда она увидела, кто выходит на липовую аллею саженях в десяти впереди них.

– Стой! – закричала она, позабыв даже, что решила обращаться к кучеру на «вы».

И Антип, удивлённый, натянул вожжи с громким: «Тпру-у-у!». Ландолет качнуло на рессорах, и он остановился.