Одна Зима на двоих 2

По улицам сновали экипажи, магазины зазывали яркими вывесками, а прохожие вечно спешили по своим делам. Здесь можно было встретить кого угодно: и воинов, охраняющих порядок, и купцов со всех сторон Андракиса, и дородных матрон, сопровождающих хрупких дев.

Иногда на глаза попадались серые рабские одеяния, и каждый раз сердце пропускало удар. Не она.

— Как прошел твой обряд? Можно поздравить?

— Можно.

— Камень стал лунным?

— Камень стал белым, — усмехнулся Хасс.

— Белый в смысле сильно…лунный

— Белый в смысле, как первый нетронутый снег.

— Ты разыгрываешь меня? — император недоверчиво нахмурился.

Хасс покачал головой:

— Нет.

— Это значит… сработала настоящая связь?

— Получается, что так.

Он сам до конца не верил, что такое произошло, что видел это своими собственными глазами.

Тхе’Маэс долго молчал. Эта новость значила слишком много не только для Хасса, но и для остальных кинтов, в том числе и для него самого.

Когда перестали рождаться те самые? Истинные, союз с которыми приносил процветание клану, усиливая его с каждым поколением? Давно.

Последняя избранная досталась клану барсов несколько веков назад, с тех пор больше не было ни одного случая единения. Сколько бы ни искали, сколько бы ни проводили отборов и смотрин, все в пустую, связь не образовывалась. Без нее кланы начали терять свои силы, потому что от обычных женщин рождались обычные дети.

Со временем жрецам и оракулам удалось немного смягчить этот удар.

Много лет они трудились, изучая природу связи и наконец создали ритуал, дающий жалкое подобие единения.

— Тебе повезло. И со жрецами, которые сделали правильный выбор, и с Сабиной.

— Она здесь не при чем. Камень стал белым не из-за нее.

Недоумение во взгляде императора быстро сменилось пониманием:

— Девчонка из долины?

— Да.

— Как у вас с ней? Ты сразу понял, что она та самая?

Хасс невесело усмехнулся, поднял взгляд к вечернему небу, подернутому розовой дымкой, и потер шею:

— Почти.

Я ее нашел в долине во время последнего обхода. Пару раз накрыл взглядом Зверя, протащил через горы, в лагере скинул надзирательнице и надел медный ошейник, потом золотой. Потом пару раз чуть не прибил и в итоге сбросил на руки другим воинам, развернулся и уехал, не оглядываясь. Да. У нас все просто прекрасно.

— Ты не знал, — сказал император, сморщившись, будто откусил незрелой сливы.

— Слабое оправдание, но да. Не знал.