Кровавая ария

Имею желание забрать сей предмет, который имеет для меня большую ценность, поскольку является подарком, — на этих словах скульптурные губы Вила тронула улыбка, позволившая предположить, что подарок сделан небезразличным ему человеком.

Парень поглядел на коррехидора, затем на чародейку, кивнул, прикрыл дверь и загремел основательной цепочкой. После чего пригласил войти.

— Только я это, как пойтить к месту собраний не знаю, слыхал, вроде бы со сцены, — развёл он свободной от фонаря рукой, — мне господин Сайн строго-настрого наказывали, из подсобки не выходить, ни на кого из гостей не глазеть, и рот держать на замке.

— Мы прекрасно найдём дорогу, — заверил коррехидор, — и ещё, — он остановился и сверху вниз поглядел на сторожа холодным взглядом младшего отпрыска Дубового клана, — есть вероятность, что мы с моей спутницей задержимся на месте собраний. Это вопрос сугубо личного свойства, он касается ритуалов, о коих непосвящённому знать не следует.

— Господин Сайн ничего такого мне не наказывал, — несмело попытался возразить сторож, — да и вас, господин хороший, я тоже вроде как раньше не видал, — его взгляд остановился на корзине для пикников из которой выглядывала бутылка вина.

— Так ты мало того, на гостей глазеешь, так ещё и древесно-рождённому лорду возражать пытаешься, выражая сомнения в его словах? – коррехидор повысил голос, — а о праве непреднамеренного убийства в вашей деревне не слышали?

— Да, я чего, — отступил к стене парень, — я просто за ночным порядком в театре служить поставлен.

— Вот и следи, а в дела, что выше твоего разумения, не суйся. И чтоб из каптёрки своей носу не казал, пока не позову.

— Понял, ваше сиятельство, понял, — сторож поклонился самым низким поклоном, — фонарь вам нужон? Могу свой отдать.

— Нет, — бросил Вил, — обойдёмся.

Рика, подыгрывая ему, небрежно засветила на руке небольшой шарик, пульсирующий зеленоватым мертвенным светом.

— А если нарушишь приказ господина коррехидора, — пообещала она сладким голоском, от которого у сторожа пробежали по спине мурашки, — я наложу на тебя такое заклятие, что потом век помнить меня будешь.

Перепуганный парень опрометью кинулся прочь.

— Значит, всё-таки Сайн, — негромко проговорил коррехидор, когда шаги сторожа стихли вдалеке, — и кто приходит на их с позволения сказать «собрания» сторож не знает.