Кровавая ария

— Да, но замечу, этот ваш кто-то красит губы и курит кёсиро, — усмехнулась чародейка, демонстрируя следы яркой губной помады на чашечке для вина о-тёко и упавший пепел, — возможно, призрак мстит неверному любовнику? – издевательским тоном продолжила она, — Кока, ты присмотрись к такой версии, как раз впору для вашей падкой на выдуманные сенсации газетёнки.

В противоположной от стола стороне обнаружилась деревянная дверь, которая легко и бесшумно открылась, позволив коррехидору и его спутнице войти в самую обыкновенную комнату.

Кровать, с небрежно скомканным покрывалом, зеркало, диван и пара кресел, полы, застеленные циновками, — всё это производило на глубине третьего подземного этажа странное и неестественное впечатление. Но ещё более странным казался письменный стол с прибором для письма, настольной лампой и стопкой газет. Никого в комнате не было.

— Странно, — приглушила голос чародейка, держа наготове своё излюбленное парализующее заклятие, — никак не разберу, кто тут обитает. Демонической ауры нет точно, но и следов человека тоже.

Странное ощущение.

— Правда? – раздался сзади мелодичный смех, — а ты, деточка, ещё разок попытайся, прислушайся к себе, пораскинь мозгами. Может, доводилось встречаться в чем похожим прежде?

Они оба резко обернулись, и дуло револьвера коррехидора практически упёрлось в высокую грудь женщины, совершенно непостижимым образом оказавшуюся у них за спиной.

— Ай-яй-яй, как нехорошо, — рука с длинными ногтями, искусно тронутыми позолотой, отвела револьвер в сторону, — врываться сюда с оружием, наставлять его на хозяйку, рыться в моей грязной посуде.

Ну, да ладно, я вас прощаю.

Женщина оказалась невероятно красивой. Весь её вид от сложной причёски со шпильками до полуспущенного с одного плеча артанского платья, надетого безо всякого исподнего, вызывал ассоциацию со старинными акварелями фривольного содержания; как, впрочем, и её безукоризненно накрашенное совершенное лицо также казалось произведением искусства.

— Ты, деточка, — обратилась к Рике незнакомка, усаживаясь за стол и беря с подноса трубку с долгим мундштуком, — меня не интересуешь ни в малейшей степени.

На тебе мощнейшая аура бога смерти. Как от тебя люди на улицах не шарахаются! Так что присядь где-нибудь в сторонке и не мешай. Мне с тобой делить нечего. А вот ты, — она подалась вперёд, позволяя коррехидору в полной мере рассмотреть роскошную грудь, бесстыдно вываливающуюся из распахнувшегося ворота платья, — с тобой можно и поговорить.