Хирургические убийства

Но безжалостно-требовательный стук Турады возымел своё действие, за дверью раздались шаркающие шаги, и им открыл всклокоченный, жутко недовольный старичок, облачённый в исподнее, с лампой в руке.

— Чё шумите? – прокаркал он, — спать не даёте. Ужо, вас! Напишу завтре жалобу в Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя, будете знать, хулиганы.

— Так мы и есть – эта самая служба, — гордо заявил Турада, но его прикрытое платком лицо и надвинутая на самые брови шляпа вкупе со старинным мечом не поясе не внушали доверия.

Он предъявил свой амулет, и смотритель смягчился.

— Ну, надо – так надо, — развёл он свободной от лампы рукой, — служба – превыше всего. Ступайте, коли припекло. Лампу вот возьмите, а то ступеньки там шаткие и крутые. Я уже битый месяц никак плотника вытребовать себе не могу. Не ровён час – подломятся, эх, и долго лететь придётся!

Турада сунул лампу в руки сержанта и решительно двинулся внутрь, в зияющую темную пасть Часовой башни, где наверху, в самой её сердцевине, где часовой механизм методично отсчитывает минуты и часы, их поджидало смертельно опасное существо, одержимое жаждой крови.

Старик был прав, лестница даже в свете ровного неяркого огонька магической лампы выглядела так себе. В ступенях зияли щели, а некоторые доски скрипели и прогибались под тяжестью двоих молодых мужчин, грозя подломиться и отравить неурочных посетителей в свободный полёт. Меллоуну с каждым пройденным пролётом весьма хлипкой лестницы всё меньше и меньше хотелось встречи с вампиром.

Почему-то теперь, внутри Часовой башни, ночное приключение оказалось совсем не таким увлекательным, как описывалось в романе про вампиров. Тишина и темнота охватывали плотными душными объятиями, а мерный звук самых больших в Кленфилде часов делил эту тишину на равные промежутки времени.

Когда они поднялись до самого верха, Турада велел приготовиться. Меллоун хотел было спросить, что именно его начальник подразумевает под этим, но как-то не решился. Он лишь крепче взялся за рукоять пистолета и повыше поднял лампу, скупо высветившую гигантские шестерёнки часов.

— Уверен, — проговорил Турада, обнажая тускло сверкнувший в свете лампы клинок, — он где-то рядом. Мне кажется, я чувствую эманации зла, идущие вон с той площадки. Идёмте.

Площадка казалась Меллоуну крошечной, на ней не то, что сражаться с кем-то, даже встать вдвоём было затруднительной задачей, но суровый взгляд из-под шляпы начисто отбил всякую охоту к возражениям.