Право на счастье

Но все получилось! Я забрала и свои вещи, и вещи для дочери…

— Алена, я тороплюсь, — недовольный резкий голос подруги будто окатил меня ледяной водой с головы до ног.

— Мы сейчас уйдем, не волнуйся, — тихо ответила я, направляясь на кухню.

Вероника сидела в углу на стуле и грызла баранку, заметив меня, улыбнулась. При виде покрасневших от слез глаз дочки я стиснула челюсти. Ничего, мы справимся, справимся!

— Малышка, нам пора, — потрепала Веронику по голове, удобнее перехватывая узелок с вещами. Копилку я все еще держала в руке, боясь выпустить ее из поля зрения.

— А куда мы? Домой, да, мам? — Девочка спрыгнула со стула, схватила со стола бумажный пакетик и объяснила: — Это тетя Ида собрала для меня. Там баранки вкусные, я поделюсь с тобой.

— Хорошо, идем скорее. Тете Иде пора на работу, а мы кое-куда поедем.

Мы вышли из дома втроем. Подруга замешкалась после того, как заперла дверь на ключ, и открыла рот, чтобы что-то сказать, но я остановила ее жестом.

— Спасибо за то что приютила на ночь.

Я уже решила, где мы будем жить, и тебе не о чем волноваться.

Ида облегченно вздохнула и бросилась ко мне с объятиями.

— Ты приходи в гости, обязательно приходи!

— Конечно, — кивнула я, понимая, что больше никогда не появлюсь в этом доме.

Я смотрела ей вслед, провожая по поворота. Обрывки воспоминаний пронеслись в моей голове, показывая прошлое, когда мы с Идой познакомились совершенно случайно на празднике Сбора урожая. И как потом ходили друг к другу в гости, и как она нетерпеливо ждала рождения Вероники.

Даже имя для моей дочери мы придумывали вместе с ней, ведь Савару было совершенно все равно на то, как будут звать его ребенка. Мы были очень близки, и я правда думала, что ближе нее у меня никого нет, не считая дочки, конечно.

А когда меня коснулась беда, то самый родной, самый дорогой человек отвернулся. Ее можно понять, ведь брошенка с ребенком – позор, дружить с такими не позволяет воспитание, но… я не хотела понимать. Я бы ни за что не оставила Иду, окажись она на моем месте.

Вероника потерла глаза рукой, в которой был зажат бумажный пакетик. Второй она держала последний кусочек баранки, доедая его.

Я смотрела на дочку, и сердце сжималось от боли. Я понимала, что все, через что пришлось пройти мне в десять лет, теперь предстоит и ей. Разве что у меня тогда была бабушка Герда, а у Вероники есть родная мама, и я ни за что не дам ее в обиду. Как бы нас ни встретили в деревне… А нас не встретят, и уж точно не примут назад.