Путь к дому

Сильвия хотела было тряхнуть головой, но не вышло.

Руки, принадлежали голосу, помогли сначала одному комочки, а затем и второму достигнуть цели - сосков. Острая, режущая боль пробила молнией.

Сильвия застонала. Все ее тело, такое непослушное, словно бы чужое, болело, абсолютно все! Это казалось неправдоподобным, но даже ноготь на мизинчике левой ноги, и тот ныл! Неадекватность ситуации была настолько очевидной, что Сильвия едва не рассмеялась как безумная. Но смеятся было непозволительной роскошью – голова бы точно лопнула и растеклась переспелой тыквой по плечам….

С невероятным трудом Сильвия подвинула руку, желая убедиться в правдивости происходящего. Касание вышло неуклюжим, комок, жадно присосавшийся к груди, обиженно всхлипнул, но соска не отпустил. Скорей вцепился отчаянней.

В эту секунду в голове не осталось ни одной мысли. Только звенящая тишина.

И в этой тишине, озвончаемой посасыванием с прицокиванием и усердным сопением, прошло все кормление.

Наконец оба комочка насытились.

Тянущие ощущения в груди сменились приятной легкостью. Комочки продолжали в полусне оглаживать маленькими ладошками теплую грудь. Сильвия чувствовала их прикосновения, как через слой ваты.

Снова легкое дуновение. "Руки" осторожно забрали маленькие комочки и куда-то унесли. В ответ тело начал бить сильный озноб, оно горело, как после купания в ледяной ванной.

"Руки" накинул на плечи рубашку. Затем у рта появился холодный край железного предмета, Сильвия непроизвольно отдернулась.

- Это бульон. Тебе надо пить. Пожалуйста! - умоляюще проговорил Голос. Сильвия только теперь поняла, что и правда испытывает мучительную жажду. Она сделала несколько жадных глотков и мотнул головой. Больше не могла.

- А теперь надо поспать. Не бойся. Все хорошо! - "руки" аккуратно накинули одеяло.

Сильвии захотелось свернуться под ним клубом и плакать, но непослушное тело не позволило. Оставалось только плакать, но тогда бы пришлось лежать в целой луже из слез!

- Поспи, – «руки» бережно коснулись головы.

И сон милостиво пришел сам.

С того дня Сильвия начала приходить в себя, просыпаться. Временами она могла заставить себя бодрствовать подолгу. И тогда она чувствовала, как все те же руки умывали ее, перестилали кровать, осторожно ухаживали за телом. С каждым днем Сильвия чувствовала все больше, и теперь уже не только болью. Она могла пошевелить руками, немного ногами, вскоре смогла приподниматься на локтях.