Путь к дому

А с пробуждением двух комочков грозился обернуться настоящим кошмаром, состоящим из детского крика, царапок и отрыжки.

Спутники Сильвии вернулись уже за полночь. К ней в комнату заходить не стали. И в эту ночь дети впервые остались полностью на её попечении. Сильвия не знала - радоваться или плакать. Выйти к нелюдям самой казалось неверным и опасным. Словно бы даже в делимом ими сейчас доме все играли в прятки, или и вовсе, в кошки-мышки.

Только под утро Алеон вошел, чтобы растопить остывшую за ночь печь.

Сильвия совсем позабыла о взятых накануне обязанностях, и в доме становилось холодно. Она всю ночь силилась вспомнить хоть что-то, но воспоминания были только о детстве. Алеон ли это? Или так привиделось только «птице»? Сильвия следила за каждым движением темного. Потом наконец произнесла:

- Ты – Алеон?

Темный на секунду замер, Сильвия перевела взгляд на его руку, порез все еще кровил. Почему рана так плохо затягивается?

Но Сильвия отвлеклась, Темный подошел ближе, осторожно перехватил спящих детей.

Отошел на несколько шагов и только потом ответил:

- Выходит, ты даже имени моего не помнишь?!

Сильвия промолчала, чувствуя, что невольно обидела. Причем сильней, чем вчера, когда ударила ножом.

Он вышел, забрав детей. Сильвия испытала одновременно и стыд, и страшную злость. Последнее подстегнуло её встать и выйти в соседнюю комнату. Светлый тоже был там. Жмущаяся душевная кошка шарахнулась было обратно, но Сильвия с силой прикусила щеку. Она не побежит. Играть в эту игру больше не будет.

Светлый на неё не смотрел, он был поглощён малышкой на руках. Сильвия сделала несколько вдохов-выдохов, прежде чем спросить:

- Вы боги? - наконец разжав зубы, выдавила она, наблюдая, как Светлый бережно и ласково перебирал пушек на голове малышки длинными и сильными пальцам. Собеседников по-прежнему разделяло десять шагов, и ей хотелось, чтоб шагов было двадцать.

- Боги? - переспросил Светлый явно удивленно. – Нет, мы не боги.

- Но вы и не люди… Кто же вы тогда? – Сильвия твердо решила выпытать правду.

- Мы Старшие, - спокойно ответил Светлый, и его спокойствие выводило Сильвию из себя, провоцируя сказать все, что так кололо и мучило её.

Сильвия едва не пошла багровыми пятнами и крепко сжала кулаки. Его молчание очень злило, в соседней комнате она чувствовала похожую злость. Ей чудилось, что сквозь стену до нее почти физически доносятся чужие ярость, боль и тоска. Но ярости там было больше. Ярости и обиды.