Полуночные тайны Академии Грейридж

Когда мы вынужденно остановились у знакомых мне дверей, ведущих в покои покойной герцогини,

я запротестовала, но меня никто не слушал. Они старались угодить Себастьяну, тщательно выполняя его приказ.

Ванна, массаж, прическа, светло-голубое платье с обилием рюш. Дамы называли это утренним туалетом, а я просто мечтала о походе в туалет в одиночестве, но они не оставляли меня наедине с собой ни на секунду. Я даже преобразившиеся комнаты толком не успела осмотреть. Только и отметила, что убранство поменялось – стало гораздо больше света – да одежда моя перекочевала в эту гардеробную.

После экзекуций в коридор меня служанки со всем почтением выпнули. Не покидало чувство, что я куда-то тороплюсь. Просто бегу сломя голову, потому что уже опоздала туда, куда опаздывать было никак нельзя.

И сердце стучало громогласно, и паника подступала к самому горлу, и живот сводило от ощущения чего-то непоправимого, хотя все уже случилось. Или… что-то еще предстояло.

До столовой на первом этаже меня привычно провожал Гердар. Мальчишка много улыбался, мало говорил, а я думала над тем, выпалить ли все сразу касаемо себя или накинуться на герцога с расспросами о его проблемах. Да только, видимо, с сегодняшнего дня я вообще перестала что-либо решать.

В столовой меня ждала только Ангилия, сидящая в окружении прислуживающих ей мужчин.

– Анги, а где папа?

– Он ушел к Его Величеству по неотложному делу. Позавтракаем?

– Позавтракаем, – обреченно согласилась я, кивая слуге в знак благодарности.

Присев на отодвинутый для меня стул, невидящим взглядом осматривала содержимое тарелок. Вопросов было много. Ответов? Ни одного, но кое-что меня все же интересовало.

– Ангилия, можно спросить?

Не отрываясь от пирожного, девочка кивнула, а мне отчего-то кусок в горло не лез. И вот понимаю, что есть нужно – силы мне еще понадобятся, но желания нет никакого.

– Как тебе... Все происходящее? Ты не против, что я... – слова впервые подбирались с трудом.

– Стала папиной женой? Нет, не против, – ответила девочка легко, с энтузиазмом измазываясь в креме. – Лучше ты, чем кто-то другой. Ты хотя бы не скучная.

Этим дети и отличались от взрослых. Они говорили ровно то, что думали, не заботясь о чужих чувствах и приемлемости. Этим и очаровывали, привлекая прямотой.

Ужасно, но отчего-то сейчас я была на сто процентов уверена, что герцог думал так же: лучше она, чем кто-то другой.